А видения у Бенвенуто были замечательные. Во сне он увидел прекрасного юношу, который призывал его не падать духом и уповать на могущество Бога. Сам вид этого юноши и слова его настолько вдохновили Бенвенуто, что он тут же взял сырые кирпичи, а их было в камере великое множество, и стал тереть их друг о друга, потом из пыли сделал кашицу — чем не чернила? Теперь нужно было стило.
Хожу в каморке, голову терзая;Затем, к тюремной двери ставши боком,Откусываю щепочку у края…
Это его стихи, он написал их позднее, описывая все свои муки. Он действительно зубами откусил щепку и написал «на некоих листах, которые имелись в книге Библии», свои первые в жизни стихи:
Мой дух, поникший в горе,Увы, жестокий, ты устал от жизни!Когда ты с небом в споре,Кто мне поможет? Как вернусь к отчизне?Дай, дай мне удалиться к лучшей жизни.Помедли, ради бога,Затем, что небо к счастьюГотовит нас, какого мы не знали.Я подожду немного,Лишь бы Творец своей всевышней властьюМеня от горшей оградил печали.
Я не знаю, улучшил ли перевод эти стихи или ухудшил, и вообще не берусь судить об их качестве. Главное, у Бенвенуто теперь было занятие. Поверьте, писать стихи так сладко. И все бы хорошо… «Только великое мучение мне причиняли ногти, которые у меня отрастали; потому что я не мог до себя дотронуться без того, чтобы себя ими не поранить; не мог одеваться, потому что они у меня выворачивали то вовнутрь, то наружу, причиняя мне великую боль. Кроме того, у меня умирали зубы во рту; я это замечал, потому что мертвые зубы, подталкивая те, которые были живы, мало-помалу продырявливали десны, и острия корней вылезали сквозь дно ячеек… Я их вытягивал, словно вынимал кинжал из ножен, безо всякой боли и крови». Когда Бенвенуто пишет так просто и понятно, его ужасно жалко.
1 августа у всего католического мира был праздник, а бедного Бенвенуто вдруг перенесли в подземную пещеру в основании замка. В этой пещере заморили голодом проповедника Фойано. Этот достойный муж был последователем Савонаролы и ярым врагом Медичи. При осаде Флоренции в 1530 году он показал необычайное мужество, потом был выдан папе Клименту VII и посажен в эту пещеру.
После побега прошло четыре месяца, нога у Челлини совсем зажила, он вполне бы мог идти сам, но стражники боялись его, «словно ядовитого дракона». Его связали и, как куль, понесли на руках. Бенвенуто с ужасом ждал, что его бросят в «провал Саммоло». Был там в замке глубочайший колодец, куда бросали людей живьем и забывали про них. Очутившись в пещере, он обрадовался, что еще дешево отделался, и принялся за молитвы.
На следующий день явились те же люди и тем же способом вернули его на прежнее место к нарисованному на стене распятию. Зачем его носили по замку туда-сюда — непонятно. Сам Бенвенуто винит во всем безумие кастеляна. Герцог Пьеро Луиджи внушил сумасшедшему, что в его болезни виноват именно Бенвенуто и ему необходимо умертвить пленника любым способом, чтобы не умереть неотмщенным.
Надиктовывая секретарю текст «Жизни…», Бенвенуто явно упивался прожитыми страданиями, повторно испытывая мистический и религиозный экстаз. Нельзя разобрать, где здесь реальность, а где вымысел, так сказать, композиция требует. Я думаю, что и сам Бенвенуто этого не знал. Он молился, писал свои капитоло — поэму в терцинах, поддерживая себя в состоянии транса. Он уже не разбирал, сон это или явь. Замечательно описание его главного видения — вот такие галлюцинации бывают у ювелиров! И дата точная указана — 2 октября 1539-го — без семнадцати дней год после ареста.
Постоянно пребывая в темноте, он молил Бога об одном — увидеть солнце если не в яви, то хотя бы во сне. И увидел — да какое! Утром явился к нему некто прекрасный, может быть — ветер, и «унес его прочь». Улочка, неизвестно какая, лестница, а над головой шар солнца. «Так я стоял, вперив в него глаза», и вдруг увидел, что солнце осталось без своих лучей и стало «словно сосуд с чистейшим расплавленным золотом». Потом он увидел, как «посередине сказанного солнца что-то начало вздуваться и как росли эти очертания этого самого вздутия, и вдруг получился Христос на кресте из того же вещества, что и солнце; и он был такой красоты в своем всеблагостном виде, какой разум человеческий не мог бы вообразить и тысячной доли». Затем Христос начал «подвигаться в ту сторону, куда ушли его лучи, и посередине солнца снова что-то начало вздуваться, как уже было раньше; и когда вздутие возросло, оно вдруг превратилось в образ Прекраснейшей Мадонны, которая как бы восседала очень высоко со сказанным сыном на руках, с прелестнейшим видом, словно смеясь. Когда это удивительное дело пробыло у меня перед глазами немногим более одной восьмой часа, оно от меня ушло; и я был перенесен на мой одр». Дивное видение во славу святого искусства! Бедный Бенвенуто, как он тосковал по своей работе!
Папа Павел III (Продолжение)
Текст в «Жизни…» Бенвенуто плотный, своязычный, страстный, читать его надо очень внимательно. При первом чтении я решила, что все ужасы, случившиеся с Бенвенуто в замке, творились по приказанию безумного кастеляна, но при втором прочтении стало совершенно ясно, что папа вовсе не «забыл» о своем пленнике, все было согласовано и сделано по его распоряжению. У русских очень популярна идея, что царь добрый, он за справедливость, но окружение коварно, оно ему все врет и мутит воду. В этом есть своя правда, но окружение не столько коварно, сколько угодливо. В том, что Бенвенуто 15 месяцев провел в тюрьме, виноваты еще и «личные отношения». Бенвенуто виноват — человека зарезал, но Павел III сам устроил этот «маскарад» в День святых Марий, сам дал слово, сам взял его назад — такова нравственность властей.
А ведь папа Павел III вовсе не был злопамятным и коварным человеком. Сам он главным своим недостатком считал непотизм (nepotis — внук, потомок), как пишет словарь — «замещение по протекции доходных или видных должностей своими людьми», проще говоря, родственниками. Он и церковную карьеру сделал благодаря непотизму. У него была сестра, красавица Джулия, она вышла замуж за Франческо Орсини, что не помешало ей стать возлюбленной папы Александра VI. Джулии было семнадцать лет, Александру VI шестьдесят, он был без ума от юной возлюбленной. Каждое ее слово было законом, она и достала брату кардинальскую шапку.
У папы Павла III в прямом смысле не было семьи, но был побочный любимый сын, два внука — Алессандро и Оттавио — и куча родственников. Все они требовали земли, богатства и чинов. Для них он и старался, они были его отрадой, а при этом надо было вершить дела церковные и политические. Он с ними справлялся, энциклопедия пишет, что он был умный и ловкий политик, но действовал часто под большим нажимом и без истинного воодушевления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
