— Что это? Они все сдвинуты… — начал было Лекар, но Ян перебил:
— Некоторые из них означают параметры, по которым регулируется жизнь людей. Вот, например, допустимая степень эгоизма. Допустимая степень соперничества между людьми. Стимулирование потребления и пользования вещами. Допустимое пополнение энергии за счёт еды, — то самое, о чём рассказывал Док, помните? И они все сдвинуты к нулю или около него. Человеку не разрешается ничего… Вот эта группа касается контроля его жизни: в работе, в личных отношениях, в передвижениях… Здесь … немного свободнее, но совсем чуть-чуть. А что касается передвижений, то параметры установлены так, чтобы на путешествия вне города был практически полный запрет, как и на контакты с туземным населением за его пределами. А вот здесь — регулируется то, как люди обеспечиваются всем необходимым… И ещё много чего.
— Вы хотите … изменить всё это? — догадался лейтенант. Ян улыбнулся.
— Разве не для этого столько лет просидел в подполье, создавая свою организацию, Док? Думаю, он бы порадовался, если бы был сейчас здесь. Но он просто мыслил старыми категориями, и, конечно, ничего не знал о «мозге». Если вашей жизнью управляет искусственный интеллект, для революции не нужны боевые отряды. Достаточно хорошего программиста. Так вот, те, кто создал эту систему управления, предусмотрели даже возможность того, что на одну дату можно устанавливать одни параметры, а на другую — совсем другие.
— Зачем? — поинтересовался Алан. — Если они были фанатиками, и собирались установить такие порядки раз и навсегда…
— Может быть, они и не собирались. Или среди них был кто-то, кто хотел … иметь возможность исправить ошибки. Но, скорее всего, они предполагали «закручивать гайки» постепенно. Пока всё не станет, как сейчас. Или ещё хуже…
— А что будешь делать ты? — спросила Лаура.
— Установлю параметры так, что они будут меняться каждую неделю, в течение полугода. В пользу человека. В пользу свободы. В пользу возможности иметь собственные вещи, собственное жильё. Возможности есть, что хочешь, путешествовать. Но и необходимости работать, чтобы иметь всё это… Чтобы человек сам решал, что ему делать, что есть, что носить, чем заниматься, куда и как ездить, — но и нёс ответственность за эти решения, чтобы знал, что ему никто ничего не должен, кроме того, чтобы уважать его выбор. Через полгода … мы будем иметь совсем другую жизнь в этом городе, и во всех других городах. Кстати, вот здесь регулируется, каких людей назначают работать в мэрию, кто делает карьеру в полиции и всех остальных местах. И это мы тоже изменим…
— Хенриксон, а вы не боитесь? — спросил лейтенант Лекар. Ян оторвался на минуту от компьютера и встретился с ним взглядом.
— Боюсь. И чувствую себя богом, хотя никогда не хотел быть им. Именно поэтому занимаюсь этим сейчас, когда вы втроём … стоите у меня над душой. И подробно объясняю, что я делаю и почему. Чтобы могли поправить, если я что-то сделаю не так.
— Хотите разделить ответственность?
Ян снова улыбнулся:
— Хочу дать вам возможность оставить увлекательные воспоминания, когда нам всем будет столько лет, сколько сейчас Гертруде Тауненберг. Так что…. Начинаем!
[1] Джон Кэлхун — реальное лицо, и эксперимент «Вселенная-25» был проведён им в действительности, именно с описанными результатами. Эксперимент известен также как «мышиный рай».
29
29.
Антуан Гам приехал на работу. Паркуя мопед возле здания, где размещался контрольный отдел, он подумал, что, пожалуй, теперь у него есть причина … смириться с происходящим. Новым транспортом он пользовался уже неделю, став одним из первых, когда сняли давний запрет на двигатели внутреннего сгорания. И не переставал удивляться, какое же это удовольствие — езда на двух колёсах с мотором. Даже если ехать ему недалеко. В городе не было расстояний, которые требовали бы другого транспорта.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
С начала калейдоскопических изменений прошло полтора месяца. Сначала на компьютер или смартфон каждого жителя Города Луны пришло сообщение: через три месяца будет прекращена выплата безусловного дохода всем, кроме тех, кому больше шестидесяти лет, и инвалидов. Людям предлагалось найти себе работу, или заняться бизнесом. Каждый должен делать что-то полезное для других, говорилось в сообщении.
Многие, наверно, не спали ночью после того, как прочитали это. Где найти работу, чем заняться? Но уже на следующий день стали приходить сообщения о снятии запретов, — теперь можно было есть мясо, покупать столько вещей, сколько захочется, и даже ездить за пределы города. Многие тут же стали пользоваться этим, — самое поразительное, как скоро появились в городе многие вещи. Вот, хотя бы мопеды на улицах. Некоторые из них покупали у тех, кто жил за пределами города, — как и топливо (они умели перегонять добываемую нефть в бензин). Но буквально за несколько недель некоторые предприимчивые горожане наладили производство, — именно у них купил своё средство передвижения Антуан.
Мимо проезжал грузовой автомобиль. Вот четырёхколёсный транспорт почти невозможно было увидеть в городе, для него было мало места на велодорожках. Но у этого в кузове стояли бочки. Антуан вспомнил, что заправочную станцию для мопедов оборудовали в паре кварталов отсюда. Вероятно, те, кто жили за пределами города, привезли бензин, а обратно забрали пустые бочки, и сейчас возвращались к себе домой. Двое молодых парней в белой одежде сидели в кабине. Тот, что рядом с водителем, с любопытством рассматривал дома, мимо которых ехал. А водитель разговаривал с сидящей на заднем сиденье девушкой. Неожиданно Антуан узнал её: Виттория Калесси, свидетельница, которая обнаружила трупы в канале… Он сам не допрашивал её, — это дело полиции, — но видел документы, в том числе и её фотографию, на экране, конечно. А теперь через открытые окна кабины слышал, как водитель медленно движущегося автомобиля спрашивает её:
— Так ты поедешь … жить со мной? — По-английски он говорил с акцентом, но этого следовало ожидать.
— А у тебя нет жены, Махмуд? — со смехом спросила та.
— Нет! — Водитель на секунду оторвал руку от руля и, смеясь, сделал жест в сторону сидящего рядом. — Вот у Джабара есть, но он пока не может бегать…
Машина скрылась за углом, и Антуан так и не узнал, что же Виттория ответила Махмуду. Если он захочет, то проверить её профиль в городской информационной системе, чтобы узнать, осталась она всё-таки в городе или нет. Впрочем, Виттория Калесси, как и многие, скоро перестанет получать безусловный доход. Выход ли для неё — оказаться в качестве жены за пределами Города Луны? Что она знает о жизни там? Что вообще горожане знают? Кроме тех, кто теперь имеет деловые отношения с этими людьми.
Антуану было не до этого. Рабочий день должен был начаться с того, чтобы предстать перед начальником. Тот, после приветствия, сразу перешёл к делу:
— Итак, мы прекращаем заниматься организацией Конради.
— Конечно, сэр. Когда этот Хенриксон оказался в мэрии…
— Дело не в этом, Гам. — Начальник покачал головой, видя недовольное лицо Антуана. Интересно, почему он так взъелся на этого Хенриксона? — Вы же видите, что происходит. Какие новые правила теперь у нас. Вы и сами воспользовались этим, верно? — Вероятно, начальник видел его мопед, и Антуану оставалось только ответить:
— В некоторых отношениях, сэр.
— Ну, вот. А теперь мы знаем, в том числе из показаний этого Дэвиса, что это — как раз то, за что Конради выступал. Функция нашего отдела — защищать основы жизни города. А они изменились, как изменились законы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Но кто это сделал, сэр? Кто их изменил, и почему?
— Не знаю. Да меня это и не интересует. — Начальник пожал плечами. — Мы должны защищать любой установленный порядок. Возможно, вы относитесь к этому иначе… Неужели вы хотите уйти? Я бы не хотел терять такого специалиста по анализу информации, — сказал начальник.
