Прием персонала организации на федеральную службу проходил не гуртом, а строго индивидуально. Поскольку подготовка шла около двух лет, времени было достаточно, и оно использовалось для тщательной проверки сотрудников: специальная подготовка, соответствие требованиям безопасности, наличие вредных привычек и дурных черт характера. В то время немаловажную роль играла и их национал-социалистическое прошлое. Хотя после войны к нам не принимался ни один человек, не прошедший денацификацию, все же была необходимость проверки отдельных лиц, входивших некогда в наиболее одиозные структуры НСДАП[51]. Такой контроль в последующие годы повторился не раз, в отношении в особенности немногих сотрудников, бывших членами СС.
По причинам, которые я не могу указать, наша организация по согласованию с американскими службами использовала несколько бывших эсэсовцев, ничем не отягощенных в политическом плане, для выполнения специальных заданий за рубежом. Но число их было незначительным. Часто публиковавшиеся в прессе ГДР утверждения о наличии большого числа бывших эсэсовцев в составе организации, которые подхватывались некоторыми печатными органами на Востоке и даже на Западе, да и во всем мире, были выдумками. Эти случаи несколько раз детально рассматривались на заседаниях комиссии по вопросам обороны, занимавшейся проблемами ФРС. Она подтвердила, что здесь имели место примитивные инсинуации. И не более того.
Дело Гайера, возникшее в 1953 году, и его рассмотрение на комиссии показало, что будущая Федеральная разведывательная служба должна обязательно пользоваться доверием депутатов бундестага. Я предложил статс-секретарю Глобке создать небольшую парламентскую комиссию, которая стала бы заниматься нашими вопросами. Он сразу согласился, так как уже давно обдумывал эту проблему. Наши мнения совпали, и с 1956 года стала действовать комиссия, известная общественности под названием «коллегия доверенных лиц», состоявшая из председателей фракций представленных в бундестаге партий. Она рассматривала все заслуживавшие внимания вопросы деятельности нашей службы, причем делалось это всегда с пониманием и готовностью поддержать нас в случае необходимости.
1 апреля 1956 года начался планомерный переход «Организации Гелена» под юрисдикцию федерального правительства в качестве Федеральной разведывательной службы. Была выполнена задача, которую я поставил перед собой и своими сотрудниками накануне краха империи в 1945 году, – создать ядро будущей немецкой службы внешней разведки.
Глава VII
РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ СЛУЖБА
«Узнать о будущем нельзя ни от богов, ни от демонов; нельзя этого сделать и копируя настоящее путем измерений и расчетов. О противнике же узнать можно с помощью человека.
Для этого используются пять категорий шпионов: шпионы из числа местных жителей; шпионы, находящиеся в стане противника; шпионы-маршрутники, засылаемые к противнику и возвращающиеся назад после выполнения задания; шпионы, идущие на смерть, и шпионы, приносящие жизнь.
Если будут задействованы все эти пять видов шпионов, никто не сможет узнать, каким путем получены сведения. И назовут это божественной тайной. И станет она самым ценным сокровищем властителя.
Правитель должен лично руководить работой шпионов. Возвращающиеся после выполнения задания шпионы дают ему возможность познать противника. Поэтому правитель должен быть с ними особенно щедр».
Это – цитата из трактата о военном искусстве Сунь-цзы. Жил он с 550-го до 479 года до Рождества Христова. Его трактат – самый древний теоретический труд по военному искусству, на 130 лет старше «Анабазиса» Ксенофена. То есть относится примерно к временам битвы под Фермопилами[52], исход которой был решен в пользу персов из-за предательства (кстати, предательство – негативная сторона шпионажа). Труд Сунь-цзы прокомментирован не одним десятком военных авторитетов, высказывания которых наряду с положениями автора до сих пор могут быть руководством в том, что касается задач, структуры, организации и управления службы внешней разведки. Поэтому разведку по праву называют одним из старейших видов государственной деятельности.
Общим для всех старых рассказов о деятельности лазутчиков, разведчиков и шпионов, а также получении и сборе разведывательной информации является то, что эта деятельность рассматривается как нечто необходимое и само собой разумеющееся. Незаслуженную репутацию «сомнительного занятия» разведка приобрела в результате того, что ее без всякого на то основания стали тесно увязывать с предательством. Измена родине, в отличие от государственной измены, всегда рассматривалась как позорное деяние.
Мой личный опыт привел к пониманию того, что, с одной стороны, следует быть весьма осторожным с проклятиями, а с другой – нужно, по мере сил и возможностей, помочь устранить такие эпитеты, как «сомнительная» и «двуличная», которые столь часто связывают с разведывательной службой. Измена родине и шпионаж рассматриваются в каждой стране как преступления, заслуживающие сурового наказания. Мне приходилось сталкиваться, как я упомянул в пятой главе, со случаями предательства в собственных рядах. Я предпринимал все возможное, как в случае с Фельфе[53], чтобы досконально разобраться в происшедшем и усилить меры безопасности. Конечно, я понимал, что полностью исключить измену в нашей службе, видимо, не удастся, но принять меры к ее предупреждению, помешать изменническим действиям нужно было обязательно.
Естественно, случаи предательства и шпионажа должны предотвращаться и строго наказываться, так как они нарушают безопасность любого государства.
С юридической точки зрения, лица, представшие перед судом как предатели, а также уличенные в шпионаже, не могут рассчитывать на милосердие судей. Они должны нести ответственность за свои деяния, независимо от того, поступали ли так из идейных соображений или же из-за корысти. Однако мой жизненный и профессиональный опыт приводит меня к выводу: следует весьма осторожно подходить к моральному осуждению таких случаев, даже в недавней истории. Ведь мотивы, побудившие людей к подобным действиям, играют решающую роль и абсолютно не зависят от юридической оценки. Деяние, совершенное из идейных убеждений, независимо от того, идет ли здесь речь об интересах противника или же нашего государства, не заслуживает, какими бы ни были его последствия, нравственного осуждения. А в таком случае не только Олег Пеньковский, но и другие лица, приговоренные коммунистическими режимами к строгим и даже высшей мере наказания, могут заслужить наше признание и симпатии. С учетом этого следует оценивать и деятельность советских шпионов, например Клауса Фукса, Розенбергов, Зорге и других. Они сознавали, что совершают деяния, заслуживающие наказания, но тем не менее продолжали действовать, исходя, насколько я могу судить, из своих коммунистических убеждений. Лично я рассматриваю коммунизм как смертельную опасность и полностью отрицаю его основы. Тем не менее надо расценивать по-разному, подвергают ли люди свою жизнь опасности из идейных убеждений или же ради наживы и корыстолюбия. Первые – наиболее опасны; большинство работает длительное время, пока не попадает в поле зрения контрразведки. Однако нравственный критерий не должен оказывать влияния на юристов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
