Первая мировая война показала, что роль разведки по сравнению с недавним прошлым значительно возросла. В эпоху, когда война, охватив все сферы общественной жизни, поставила в качестве главной задачи полный разгром противника, военная цель, говоря словами Клаузевица, возвысилась до цели политической. Теперь было недостаточно вскрывать в первую очередь военные секреты, все больший интерес проявлялся к своевременному получению сведений о внешней политике противника, его экономическом потенциале, психо-политическом состоянии армии и населения, другими словами, воле к победе и других политических факторах.
Рассмотрим пример времен Первой мировой войны. Установлено, что верховное немецкое командование не получило сведений, насколько низко упало настроение во Франции после неудавшегося наступления французских войск в 1917 году. Точные данные о критическом положении в этой стране, возможно, побудили бы наше командование к наступательным операциям на Западном фронте, вместо того чтобы активизировать действия на второстепенном театре военных действий в Италии и организовать переброску Ленина из Швейцарии в Россию. В результате Франция получила столь необходимую передышку. С другой стороны, союзники были хорошо осведомлены о настроениях народа в Германии. Они правильно оценили крупнейшую забастовку рабочих заводов по производству боеприпасов и выступление военных моряков как свидетельство ослабления воли немецкого народа и его нежелания вести дальше войну, и отклонили наши мирные инициативы в 1917 году. Не имей союзники разведывательных сведений, дело могло бы выглядеть совсем иначе.
Во всяком случае, Первая мировая война показала со всей очевидностью, что в области разведки необходимо добиваться если не единого руководства всей деятельностью, то, по крайней мере, хорошо скоординированной работы во всех направлениях. В Великобритании такая практика существовала уже до войны. Во Франции координирующая функция была возложена на «второе бюро» генерального штаба. Германии же по Версальскому договору было запрещено создавать собственную разведывательную службу. Оставили лишь военную контрразведку – абвер. Берлин попытался выйти из положения, насколько это было возможно, путем создания высокоэффективного абвера, начальниками которого были последовательно Гемп, Патциг и Канарис. В Советском Союзе вопрос решался по-иному.
Период между обеими мировыми войнами и особенно второй мировой вооруженный конфликт подтвердили эти выводы. Они были дополнены опытом, полученным союзниками в результате совместной деятельности и нами, немцами, в ходе контрразведывательных мероприятий против Советов. В итоге к сфере деятельности разведывательных служб стали относить диверсии и контрдиверсионные мероприятия, психологические акции и меры против них.
После 1945 года окончательно выяснилось, что служба внешней разведки только тогда сможет выполнить возложенные на нее задачи, если будет действовать по всем линиям, применяя одни и те же приемы и методы.
Повторю еще раз: перед любой разведкой стоит задача обеспечивать государственное руководство необходимой секретной информацией, которая имеет большое значение для проведения внешней и внутренней политики и обеспечения внешней безопасности. Полученные разведслужбой сведения должны дополнять имеющиеся данные и облегчать тем самым правительству принятие важных решений. Но представляемые разведкой документы и данные не должны быть – это необходимо подчеркнуть еще и еще раз – единственным основанием для принятия решения. Тем не менее нельзя упускать из вида, что разведывательные материалы могут расставить особые, подчас совершенно новые акценты, которые при определенных обстоятельствах совершенно меняют общую картину.
На практике это означает, что секретная служба должна своевременно докладывать руководителям государства о намерениях, возможностях, направлениях развития, а также о современных и будущих тенденциях в политике, военном планировании, производстве вооружений и настроениях среди населения стран, которые являются объектами разведывательных действий.
Разведка берет на себя большую ответственность, передавая правительству полученные ею данные. Особенно, если речь идет о таких объектах, как коммунистические государства. Наши аналитики должны обладать глубокими знаниями всех сторон жизни в советском блоке. Важную роль играют вопросы: насколько сильно влияет идеология на деятельность коммунистических правительств; в какой степени она используется лишь как «дымовая завеса»; как коммунистическая партия воздействует на внешнюю политику. Хочу подчеркнуть, что сотрудникам разведслужб нельзя подходить со своими, западными, мерками к действиям противника. Иначе они непременно придут к ложным выводам.
Само собой разумеется, правительство должно быть заблаговременно обстоятельно и возможно точнее проинформировано о том, с чем ему необходимо считаться и чего ожидать. Исключительно важно при этом указывать точное время, когда будет проводиться операция. Упреки, что служба, мол, вновь оказалась не на высоте, связаны в большинстве случаев с событиями, явившимися неожиданными для широкой общественности. Ведь, по сути дела, разведывательные сообщения и оценка политических и отчасти военных вопросов – это специальный прогноз, который может оправдаться, а иногда и нет. Более того, каждая политическая или военная акция подразделяется, как правило, на три части. Первая часть – принятие решения о проведении акции, вторая – ее подготовка и третья – выполнение. Разведывательная служба в большинстве случаев может распознать лишь вторую часть, то есть период подготовки, и по визуальным данным сделать выводы о ходе акции и окончании подготовительного периода, о чем и доложить. Конечно, бывают и так называемые звездные часы, когда разведке крупно повезет и ей удается выявить готовящуюся акцию еще в стадии решения или узнать дату ее начала. Например, Федеральная разведывательная служба была в состоянии своевременно доложить правительству о решении Хрущева сорвать в 1960 году встречу в верхах. Но подобные случаи поистине дар фортуны. И не они определяют ценность разведки. Главное в разведывательном деле – это достоверность, высокое качество информации и непрерывность ее поступления. Только это – гарантия того, что правительство, для которого работает разведслужба, будет в состоянии своевременно принять правильное решение. Ценность разведывательного прогноза состоит не только в том, сбудется ли он на самом деле. Вполне возможно, что изложенные в донесении планы противника действительно имели место в период, когда были получены эти сведения. Однако затем от этих намерений отказались, хотя бы потому, что они получили огласку. Так, в конце октября 1940 года в руки бельгийцев попали документы о запланированном Гитлером на 12 ноября наступлении против западных держав. Фюрер был вынужден изменить свои планы. К сожалению, более часто происходит обратное: высшее руководство уделяет сведениям разведки недостаточно серьезное внимание, так как они не вписываются в ту картину положения дел, когда желаемое принимается за действительное. Кое-что из своего опыта, касающегося подобных случаев в период войны, я описал в первой главе – наступление русских в ноябре 1942 года с целью окружения сталинградской группировки наших войск и операция «Цитадель»[55].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
