«Документальные» опусы «Серая рука», «Тайное становится явным» и «Кто есть кто в ЦРУ», публикуемые Юлиусом Мадером[61] в Восточном Берлине, – типичные примеры тенденциозных изданий, лживость которых в большинстве случаев легко доказуема. Вряд ли есть необходимость останавливаться на них. И все же я рассмотрю один из случаев, не касающийся нашей службы, лишь потому, чтобы показать во всем объеме разнообразие фальшивок, видных, как говорится, невооруженным глазом даже неспециалисту. В брошюре «Кто есть кто в ЦРУ» приводится поименный список почти всего дипломатического персонала США с указанием, что все они будто бы сотрудники ЦРУ. При ближайшем рассмотрении становится ясным, что, за исключением нескольких всем известных руководителей главного американского разведывательного центра, офицеров ЦРУ в списках нет. Цель публикации очевидна: ошельмовать представителей дипломатической службы США в различных странах как «шпионов», чтобы дискредитировать государственный департамент и вашингтонскую администрацию в целом.
Когда мы говорим о сотрудниках разведывательной службы, то имеем в виду не только кадровых офицеров и служащих, как внутри страны, так и за рубежом, но и множество доверенных лиц и агентов из местных жителей, выполняющих разведывательные задачи в разных странах. Число информаторов и источников по различным вопросам столь велико, что попытка как-то объединить их по группам и направлениям не даст нужной картины. Да и само стремление свести всех в какую-то схему было бы ошибочным, поскольку мотивы их сотрудничества с нашей разведкой самые разнообразные. Для того чтобы эта категория сотрудников, больше всех рискующая собой, не оказалась, как говорится, в тени, я уже привел много примеров их деятельности. В большинство наших успехов они внесли свою лепту, и мы благодарны им. Добавлю лишь некоторые замечания.
Если в первые годы существования организации мы шли на сотрудничество только с доверенными лицами, проживавшими в странах противника и согласившимися сотрудничать с нами на идеологической основе, чтобы сделать свой вклад в дело борьбы с коммунизмом и тоталитарными режимами, то этот подход с течением времени изменился. Развитие событий и изменение обстановки в ГДР привели к сокращению числа лиц, готовых предоставить себя в распоряжение свободного Запада. Поскольку размах и объем задач нашей службы были увеличены, то к сотрудничеству стали привлекаться платные агенты-иностранцы. На мой взгляд, было правильно и то, что в работе доверенных лиц все большую роль стала играть материальная сторона. Все это, вместе взятое, привело к перестройке наших зарубежных связей.
Кроме доверенных лиц и агентов за рубежом, разведывательной службе необходимы связники и посредники внутри страны, предоставляющие себя в распоряжение службы добровольно, независимо от занимаемых ими постов. Я постоянно придерживался той точки зрения, что их число никогда не будет слишком большим. При этом я учитывал пример англосаксов, но этого уровня в нашей стране достичь почти невозможно. В Англии, да и вообще в англосаксонских странах, считается само собой разумеющимся, что даже высокопоставленные лица предоставляют в распоряжение разведывательной службы попавшую к ним информацию, даже случайную, представляющую хотя бы самую малую ценность. Французы называют таких лиц «почетными корреспондентами», тогда как у нас их обозначают термином «особые связи». Тем самым деятельность таких добровольных помощников расценивается как почетное дело, заслуживающее всяческого признания.
Мое стремление опираться в работе на возможно более широкий круг таких лиц, представляющих различные спектры общественной жизни страны, строя наши связи лишь на доверии, порою расценивалось, сознательно или нет, как нанесение ущерба внутриполитическим интересам. О том, что для таких утверждений не было никаких оснований, не стоит даже и говорить. Любая разведывательная служба располагает особыми связями и обязательно должна их иметь, чтобы максимально использовать все возможности для получения секретной информации.
Когда представители печати заявляют, что разведка не должна быть чересчур секретной, что она должна свободно «просматриваться» общественностью и парламентом и что это якобы соответствует новым концепциям, то тут следует внести ясность. Я всегда старался привлечь на сторону организации возможно большее число друзей и сторонников, прежде всего из области журналистики, но разрешал им знакомиться с организационными вопросами и методами нашей работы лишь в определенных пределах, не переходя границ, за которыми «просвечивание» стало бы опасным. Секретная разведывательная служба не должна находиться в поле зрения общественности, за небольшим исключением. Я, например, в 1964 году предложил даже снять телевизионный фильм о нашей службе. Но так называемая «прозрачная» служба противоречит понятию секретности.
Термин «прозрачность» вызвал целую дискуссию, о нем много пишут и говорят. Считается, что прежние меры безопасности сейчас себя будто бы изжили и что необходимо полностью приравнять сотрудников разведслужбы к чиновникам, офицерам и служащим других федеральных и земельных ведомств. Каждому специалисту ясно, что требование «прозрачности» в отношении внешней разведки поставило бы под вопрос ее безопасность и эффективность работы, а поэтому оно неприемлемо. Британская Сикрет интеллидженс сервис лишь потому одна из самых эффективных разведок западного мира, что облечена доверием английского народа и что де-юре никто не имеет права знать о ее делах и совать в них свой нос, за исключением премьер-министра.
Рассказывая о становлении «Организации Гелена», я упоминал об обстоятельствах, в которых мы были вынуждены набирать штатный персонал. В то время, в особенности в первые послевоенные годы, было само собой разумеющимся, что будущего сотрудника непременно спрашивали о его общеобразовательной подготовке, знаниях и опыте работы, сведениях, которыми он располагал о коммунистических странах Восточной Европы. Но в особенности тщательно проверялась его пригодность к работе в разведке. Наряду с критериями безопасности и политической благонадежности эти вопросы позволяли сделать вывод о целесообразности принятия такого человека на службу. Политическая благонадежность устанавливалась в результате соответствующей проверки прошлой деятельности каждого. Результаты денацификации при этом учитывались лишь относительно, поскольку эта процедура проводилась поверхностно и не давала полного представления о людях. В качестве примера можно взять хотя бы довольно многочисленную группу бывших офицеров генерального штаба, ставших сотрудниками нашей организации, которые никогда не состояли в национал-социалистической партии и к которым предъявлялось обвинение по группам I и II (сотрудники министерства обороны и ведущих управленческих структур вермахта). Некоторым из них пришлось довольно трудно, пока с ними не разобрались и они не получили штамп в удостоверении личности «ничем не отягощен» или «под действие закона не подпадает».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
