– Но я еще не кончил беседу, принцесса. Осталась пара пустяков, которые требуют разъяснения.
– Но зато я кончила беседу, и к тому же вы зря потратите слова. Одно дело – спасать жизни раненым, и совсем другое – помогать вашим головорезам. Клянусь Богом, что не стану участвовать в этом деле! Так что лучше вам оставить меня здесь, в подручных у доктора Дэвиса. Я и пальцем не шевельну ради вас!
– О, напротив, вы очень даже шевельнете своими прелестными пальчиками, принцесса, – возразил он с доводящей до бешенства издевкой. – Более того, я уверен, вы выполните все, что только потребуется!
– Да вы не в своем уме! – Китти опять попыталась подняться, и опять он рванул ее назад, еще более грубо, и выпалил прямо в лицо, обдавая горячим дыханием:
– Нет, я в своем уме! Заметьте, принцесса, что с нами отправится в путь тот раненый мятежник, которого вы спасли накануне. Один ваш опрометчивый поступок – и этот сопляк умрет!
Китти не сомневалась, что капитан выполнит свою угрозу. А она-то думала, что заставит его валяться у себя в ногах, изнемогая от страсти! Она собиралась пустить в ход все известные ей женские уловки и разжечь в нем неистовое желание, чтобы, воспользовавшись этим, сбежать. Увы, судя по всему, этот человек был напрочь лишен слабостей и не способен на чувства, из-за которых мог бы утратить самообладание.
Но все же Китти продолжала надеяться, что сумеет найти его слабое место. Как и прочие мужчины, Тревис Колтрейн был крайне самолюбив и тщеславен. И она должна попытаться воспользоваться этим.
Высоко в небе из-за туч проглянула луна, ее свет, пробивавшийся сквозь густую крону деревьев, слабо озарил их лица. Колтрейн был невероятно красив. Такой смог бы вскружить голову любой женщине. Однако Китти никогда не относила себя к разряду «любых женщин». И даже несмотря на то что в его присутствии странное тепло разливается по всему ее телу, она не позволит себе забыться.
– Почему бы вам не сказать правду? Почему не признаться, что вы таскаете меня за собой повсюду оттого, что хотите овладеть мною?..
– Овладеть вами?! – Он изумленно поднял брови, как будто подобная мысль вообще не могла прийти в голову нормальному человеку. Это окончательно вывело из себя Китти.
– Да!!! – едва сдерживаясь от желания поколотить его, воскликнула она. – Да, вы хотите меня! И оттого тащите за собой. Вы хотите в любой момент обладать мною. Это ложь, что вам требуется помощь медика, вы думаете только об удовлетворении собственной похоти!
– И вы полагаете, что в состоянии меня удовлетворить? – усмехнулся он.
Китти все же не удержалась и залепила Тревису пощечину, затем вскочила на ноги и хотела было убежать, но капитан рванул ее за щиколотку и опрокинул наземь. А в следующее мгновение уже навалился на нее всем телом, не позволяя двигаться.
Закинув ей за голову руки, он прошипел прямо в лицо Китти:
– Позвольте вас заверить, маленькая злючка, что мне нет нужды насиловать женщин. И знаете почему? Потому что со мной им бывает так хорошо, что они готовы сами изнасиловать меня! А знаете ли вы, отчего им со мной хорошо? Так и быть, я сейчас покажу…
И он припал к ее губам, не давая вырваться. Сжимая ее запястья одной рукой, другой медленно, возбуждающе провел вдоль выреза платья и, обнажив ее грудь, стал умело ласкать чувствительные соски, затвердевшие под его пальцами.
Его язык скользнул между ее зубов. А свободная рука двинулась еще ниже и приподняла подол платья. Под ним на Китти были надеты лишь старые, изношенные панталоны, от которых он избавился одним легким движением, оставив ее совершенно беззащитной перед его ласками.
И вот уже уверенные пальцы нашли путь к ее лону, не обращая внимания на плотно сжатые бедра. Их он осторожно раздвинул коленом. О, он отлично знал, как и где нужно ласкать, для того чтобы по всему ее телу пошли волны восторга, а кровь горячо забурлила по жилам.
От невиданного прежде наслаждения у Китти начались легкие судороги. Она почувствовала, как все внутри напрягается и трепещет, стремясь утолить странный голод, который сумел разбудить в ее теле этот мужчина.
И вот уже она забыла о том, что собиралась ненавидеть его, звуки расположенного здесь же солдатского лагеря перестали беспокоить ее слух… Ничего больше для нее не существовало. Ее унесло далеко-далеко с этой грешной, оскверненной кровью и смертью земли. Китти и не представляла, что может так страстно желать мужчину. Его горячая пульсирующая плоть толкалась в ее бедро. Как же она хотела почувствовать ее внутри себя, принять ее сладостные атаки. Господь свидетель, она никогда прежде не ощущала ничего подобного!
Китти совершенно утратила контроль над собой. И в то время как пересохшие губы упрямо пытались шептать что-то вроде проклятий, тело тонуло в волнах наслаждения, омывавших ее неистово и нежно. Она должна была непременно слиться с ним, слиться воедино, и тогда обязательно наступит божественная, ослепительная разрядка, которой так жаждет все ее существо!
Он не спеша приподнялся и заглянул к ней в глаза, не прекращая свои ласки.
– Пожалуйста… – раздался чей-то хриплый голос, и Китти не сразу поняла, что это она сама так молит о чем-то Тревиса. – Пожалуйста… пожалуйста… скорее…
И тут все внутри нее взорвалось. И ослепительная, восхитительная вспышка вознесла ее на самую вершину блаженства. Закусив губу и запрокинув голову, Китти едва сдержала неистовый крик…
Его пальцы медленно выскользнули из ее лона, а сильная рука отпустила запястья. Китти лежала, задыхаясь, все еще вздрагивая от судорог, совершенно лишивших ее сил. Тревис сел рядом обхватив руками колени и с улыбкой наблюдал за ней. Китти ясно увидела эту улыбку в лунном сиянии – издевательская, наглая ухмылка мигом вернула ее с небес на землю.
Она сердито поправила платье и села, отвернувшись от него, глядя во тьму, туда, где мерцали огоньки бивуачных костров.
– Ненавижу тебя, – прошипела Китти сквозь стиснутые зубы. – Я ненавижу тебя всем сердцем, Тревис Колтрейн!
– Ах, какая жалость, – усмехнулся он. – Ты бы возненавидела меня еще сильнее, если бы я не довел дело до конца, которого так страстно желают все женщины. Хотя, конечно, если бы ты как следует попросила, я сделал бы это намного лучше. Я бы отдал тебе себя всего, но тогда ты бы уж наверняка застонала от счастья и переполошила весь лагерь. Хотя, может быть, для тебя еще не все потеряно, и в одну прекрасную ночь тебе повезет – ты получишь меня всего…
Вскочив как ошпаренная, Китти подхватила подол юбки и очертя голову ринулась прочь. Кипя от негодования на него, на себя, на свое предательское тело, пленница скрылась в ночной тьме. Тревис Колтрейн не должен видеть ее слез.
