— Понесёшь мальчика, — сказал Генка, не оборачиваясь, но бомж понял и встал. — Мои руки должны быть свободны. Семен, во дворе стоит УАЗик. Быстро слей бензин. Как хочешь, но быстро. Канистра там есть. И тащи сюда.
— Сейчас! — Сенька вскочил, опрометью бросился по коридору.
Игорь приоткрыл глаза. Прошептал, глядя куда-то сквозь Генку:
— Я ничего… не сказал… не скажу…
— Ты молодец, — неожиданно ласково ответил Генка, поглаживая волосы младшего мальчишки. — Ты настоящий герой. Ты всё сделал, как надо, солдат. Закрой глаза и спи. Мы вынесем тебя… брат.
Игорь послушно закрыл глаза и вздохнул спокойно и довольно.
— Надо принести лекарства… — подал голос бомж. — Я бы мог…
— Не надо, — руки Генки плыли, плыли над телом Игоря — голова, плечи, спина, бока, ноги… задержались над сердцем… голова, плечи, спина, бока, ноги… задержались над сердцем… голова, плечи, спина, бока, ноги… задержались над сердцем… И тот, кто был когдато, в другой жизни, профессором микробиологии, почти с испугом увидел, как перестала течь кровь, а страшные рубцы стали запекаться на глазах. Игорь в забытьи улыбнулся и тихо прошептал: "Золотая… золотая… она… " — Подними мальчика и вынеси наружу, — сказал Генка, выпрямляясь. — И жди около машины.
* * *
Позади вспыхнуло, когда все четверо уже пробирались берегом моря.
— Денис забеспокоился, послал следом Николая. Он шёл за вами и видел… Если бы они напали сами, — говорил Генка, — был бы просто настоящий бой и ничего не получилось бы. Они поплыли за мной. Как видите, я успел чок в чок. И нам повезло, что все, кто вас видел, оказались на одном месте. Чистая работа. Уж не знаю, что тут решат, но никаких следов не останется.
— Ты кто вообще? — спросил чуть задыхающимся голосом Сенька. — Ты ведь не просто отдыхающий? — Генка повёл плечом:
— Это всё равно. Меня знает тот, кто сообщает вашему Старику данные о кораблях, на которые вы выходите. Этого достаточно. И утешься. Я сейчас просто отдыхающий, но так получилось. Повезло, многие сказали бы.
— Игорек умрёт? Они его так исполосовали…
— Игорёк будет жить и уже через пару дней и не вспомнит об этом. Я кое-что могу, а уж Надюшка расстарается вообще. А вот с тобой будет сложнее. У тебя сломаны рёбра, не только рука.
— Фигня, — коротко ответил Сенька. Вздохнул и признался: — Я думал, что он заговорит. Он же не как мы… он москвич… А он ведь не заговорил?
— Нет, — коротко ответил Генка. И добавил: — Он молчал, даже когда они взялись за паяльник. Тебя ведь не пытали паяльником? — Сенька, побледнев, замотал головой. — И тебя так не пытали именно потому, что подумали: он слабее, его можно скорее расколоть. Он спас не только вас всех, но и тебя конкретно. Запомни это.
— А ты спас нас обоих. Мы будем молиться за тебя, — сказал Сенька искренне и просто. Но Генка повёл углом рта:
— Мои боги вас не услышат. Я не христианин. И не люблю христиан… хотя, когда вижу таких, как вы, начинаю их уважать.
— У нас на катере дети… — начал Сенька. Генка прервал его:
— О них позаботятся, когда вернёмся. Я знаю людей… — он посмотрел на Сеньку и добавил: — И горжусь, что узнал новых… Отец, — он обернулся к бомжу, — ты поплывёшь с нами?
Тот остановился. И покачал головой.
— Нет…
— Иди, — пожал плечами Генка. И потерял к бомжу интерес.
Глава 16
РАВНЫЙ БОЙ
Немцы предлагали советским солдатам,
захваченным врасплох в здании сельсовета,
сохранить им жизнь, если они положат ору
жие на деревянный, изрешеченный пулями
пол и выйдут по одному с поднятыми руками.
Но вот этогото как раз и не могли сделать
бойцы поредевшего отделения… Потеряв
многих своих людей, немцы подожгли сель
совет, но из пламени и дыма ещё раздава
лись выстрелы. Ни один человек не вышел.
Ю. Нагибин
Игорь впервые увидел Дениса в кубанской казачьей форме.
Денис был великолепен, несмотря на жару, от которой у него на лбу и висках выступил пот. Кубанка заломлена на затылок, рыжеватый чуб — наружу. Рука на кинжале. Мягкие сапоги мерцают лунным светом.
Но к Игорю он подсел даже как-то робко.
— Хорош, — с удовольствием сказал Игорь. — И куда намылился?
— Да понимаешь… — Денис снял кубанку, стукнул о колено. — Мы с отцом на три дня уезжаем… в общем, его пригласили к нашему хору, ну, к Кубанскому… кое-чего попеть… ну и я с ним вместе…
— Поздравляю! — искренне обрадовался Игорь. — Во как поздравляю!
— Да-а… — Денис поморщился. — Я там и про тебя говорил…
— Да ты чего?! — испугался Игорь. — Ни за что! На пляже с вами — ладно, а так — ни за какие тугрики!!! Я вообще не казак!
— А кто же ты? — вдруг спросил Денис. И засмеялся: — В общем вставай. Пошли примеряться. И поехали, через час машина подойдёт.
— Ой мама-аня… — с искренним испугом протянул Игорь
* * *
… Бабушку Надю удалось надуть легко и неправдоподобно просто. Конечно, тут была заслуга другой Надьки — которую Игорь увидел, придя в себя, вынырнув из потёмок бессознанки. Вернее… там сначала были потёмки и боль, не отпускавшая, злая боль. А потом… потом вдруг нахлынули золото, синева и белизна, соткались в крылатого коня, могучий всадник с живым светом вместо лица подал Игорю руку, вскинул на седло перед собой — и они помчались, быстрей и быстрей… Было почти жалко, когда пришлось открыть глаза, а ещё — стало чудовищно стыдно, потому что он лежал перед Надькой на своей раскладушке голый. Но она смотрела спокойно и безразлично, а её руки плавали над телом Игоря… и он уснул понастоящему, без сновидений.
Но так или иначе, а утром он вышел к столу на своих ногах и объяснил бабушке, что его треснуло волной о камни на рыбалке. Та сердито (и как-то неуверенно) дала подзатыльник. Игорь рассмеялся. И бабушка Надя рассмеялась тоже.
А вот сны всё-таки не отпускали ещё несколько ночей. В них всё возвращалось. Ночь превращалась в кошмар. Сенька — у того рука была всё ещё на перевязи, хотя станичный фельдшер поражался тому, как она заживает, прямо говоря, что такого не может быть — признался Игорю, что и у него та же проблема.
Наташка три дня не подходила к Игорю вообще. А потом. На утро третьего, вдруг разбудила его и как ни в чём не бывало предложила: "Пойдём на то место?" «Пойдём,» — слегка обалдело согласился Игорь, отчаявшись понять женскую логику.
Они позавтракали, потом пришли за книжками (их так и не собрались перенести в эллинг) Сенька и Настя с Сашко; Игорь оставил их в своей сараюшке, а сам смылся с Наташкой, которая всё это время терпеливо ждала.
