мужчины в рослого громилу с бронзовой кожей, тяжелыми браслетами на запястьях и клинками в руках.
— Ты переходишь границы! — проревел он.
— Да, ладно тебе, — беспечно отмахнулся Хельм, — недельку-другую помучается, потом проспится хорошенько и будет как новеньких. Это же лучше, чем если бы я оторвал ему голову голыми руками.
Али бросился в атаку. Лаир тоже.
Хельм отскочил в сторону, с проворством дикой кошки, на ходу перекидываясь в боевую форму, и не скрывая кровожадного предвкушения.
Широкий замах, и я чуть не осталась без головы. Он сам того не ведая, едва не полоснул клинками по мне. Я бесшумно охнула, пытаясь отодвинуться, но магический щит держал крепко.
Джинны поняли свою ошибку и тут же начали отступать, оттягивая его в сторону, подальше от меня. Клинки со звоном обуживались друг на друга, высекая снопы искр. Два джинн против одного р’ханда. Неравная битва… Не в пользу джиннов.
Хельм был сильнее каждого из них по отдельности и обоих вместе взятых. Играл с ними, выматывал, нанося рану за раной, валяя их словно щенков, как тогда на тренировке. Использовал магию, на каждом шагу, то создавая невидимые силки, то расшвыривая противников ударной волной, если подбирались слизком близко.
Али и Лаир оказались не готовы к такому бою, когда честные приемы играли меньше роли, чем вероломные удары. Хельм нападал, не позволяя ни на миг остановиться, перевести дух. Он исчезал в одном месте и появлялся в другом, у них за спинами, бил в спину. Его клинки восторженно пели, целясь в сердце противников.
Он улыбался. Счастливой улыбкой людоеда, которому перепало внезапное развлечение.
Очередной взмах руки и джинны разлетелись в стороны, как сопливые пацаны. Али — направо, тяжело припечатавшись от острые камни, Лаир — налево. Прокатился по земле, цепляясь за пожухлую редкую траву, и остановился возле самой границы черной лужи. Подняться он так и не успел. Хельм в один шаг оказался рядом с ним. Обхватил так же, как до этого Буку и рванул, выдирая доступный резерв.
Полыхнуло голубым, после чего поверженный джинн обмяк и больше не подавал признаков жизни, а Хельм стоял над ним и равнодушно смотрел на результаты своих действий. Тем временем Али с трудом поднялся на ноги:
— Да какого черта, Хельм!
— Это было…вкусно, — тот медленно провел языком по губам и убрал клинки.
* * *
— Относительно тебя у меня совсем другие планы, — Хельм, перестал улыбаться. Его взгляд внезапно стал тяжёлым, словно наковальня.
В тот же миг воздух вокруг завибрировал, под ногами задрожали камни.
Али вскликнул и как марионетка, управляемая невидимым кукловодом, поднялся над землей. Его мышцы дрожали от напряжения, он пытался бороться, но спустя минуту клинки выпали на землю из неестественно вывернутых рук.
Хрипя, и все еще сопротивляюсь он повис, распятый в воздухе невидимой силой. Хельм стоял всего в пяти метрах от меня и, запрокинув голову кверху, равнодушно наблюдал за происходящим.
Я смотрела на спину, блестящую от пота, на его сильные руки, которые могли быть такими нежными, и не могла поверить, что все это происходит на самом деле.
— Я тут вспомнил твою старую шутку. С розовым передником, — ласково почти по-дружески напомнил Хельм, — и решил тебе ее вернуть. Только розового, к сожалению, нет…И вообще, мне больше красный по душе.
На груди Али, чуть ниже рельефных грудных мышц, появилась красная горизонтальная полоса. Две другие линии красными росчерками оборвались вниз по животу до бедер. На порезах тотчас набухли крупные капли крови. Али зашипел от боли, дернулся, но невидимые силки все так же его держали.
Порезы начали расширяться, кожа медленно, нехотя отделялась от плоти, обнажая тугие мышцы. Кровь уже бежала рекой, заливая брюки, пропитывая их, стекая быстрым каплями на землю. Вперемешку с ней лились голубые искры.
Он все-таки не выдержал и закричал от боли. А Хельм так и стоял внизу, продолжая взглядом сдирать с него кожу и вытягивать резерв.
— Ну как тебе передничек? По-моему красиво? — поинтересовался явно довольный своей работой, — помнится у меня еще чепец был?
Тут же рваная рана расползлась у Али по лбу.
Я не выдержала. Что-то лопнуло внутри меня. Какая-то натянутая нить, разорвалась давая силы, скидывая то оцепенение, которым меня придавили джинны.
Уже не думая о том, что делаю, я присела, схватила первый попавшийся камень и изо всех сил бросила в хозяина.
Камень угодил ему в плечо.
Р’ханд стремительно обернулся. Резко, по-змеиному, злым взглядом ища того, кто посмел ему помешать.
Он все еще меня не видел, но чувствовал, знал, что кто-то еще притаился посреди серой долины. Искал взглядом, прислушивался, принюхивался как зверь, вышедший на охоту. Али тем временем с глухим стуком упал на землю и больше не двигался.
Я замерла.
Во мне кипел страх, ярость, непонимание. Я злилась. На этого сукиного сына, который устроил бойню для своих же ребят. Как он мог? Что такого творится в его голове, раз он так поступает с близкими.
По кругу волнами разошлась его черная ярость. Мой защитный полог устоял.
Пока устоял…
Снова удар во все стороны. Я по-прежнему оставалась невидимой, удивляясь тому, как он еще не нашел меня по грохочущему сердцу.
Удар. Я едва устояла на ногах и покачнулась. Хельм тотчас развернулся в мою сторону. Еще мог увидеть, но уже уловил колебания от движений.
На миг замер, прислушиваясь, а потом одним стремительным движением метнулся прямо ко мне. Всей своей силой, яростью обрушился на полог, буквально сдирая его с меня.
Острие клинка вжалось в мою кожу на шее. Остановись он на миг позже, и я бы осталась без головы…
— Какие люди, — протянул он, даже не скрывая удивления.
Клинок по-прежнему упирался мне в шею, царапал кожу, но я стояла, не двигаясь, глядя ему в глаза.
— Тоже пришла проведать?
— Да. — мне было страшно, будто вошла в клетку к голодному льву, но голос звучал на удивление твердо.
— О, как мило.
— Хватит Хельм, ты переходишь все границы.
— Еще одна поборница границ? — со скучающим видом поинтересовался он.
— Посмотри, что ты наделал, — я махнула рукой, на бесчувственных парней.
— И что?
Вот так спокойно, равнодушно «и что». У меня снова заломило в груди. Запылало, обдавая нестерпимым жаром с ног до головы, выжигая все чувства кроме злости.
— Это же твои парни! Али, Лука, Лаир! Они шли сюда, чтобы помочь!
— Я
