по подавлению демократического движения греческого народа.
Соответственно был определен и характер американской «помощи» Греции.
Хотя заместитель государственного секретаря США Ачесон объявил, что лишь половина из ассигнованных для этого конгрессом 300 млн. долларов направляется на военные расходы, фактически последние поглотили почти всю сумму «помощи». Уже в первой половине мая в Грецию были направлены морем транспорты с американскими танками, бронемашинами и различными военными материалами. К началу июня состав американской военной миссии в Афинах достиг 180 человек.
Американская «помощь» сразу же официально поставила Грецию в полную зависимость от США. Это ясно показывало, в частности, греко-американское соглашение, подписанное 20 июня. Так, статья 8 этого документа гласила, что «греческое правительство предпримет любые действия, о которых будет просить президент США». А статья 9 подчеркивала, что оно не имеет права использовать без разрешения правительства США любую часть займа, кредита и другой «помощи».
Условия соглашения были настолько кабальными и позорными для Греции, что это вынуждена была признать почти вся буржуазная пресса. Конечно, газеты делали это по-разному, исходя из позиций группировки, чьи взгляды отражала та или иная из них.
Например, правительственная «Этнос» ограничилась таким замечанием: «Конечно, соглашение предусматривает строгие условия для Греции». Зато такая буржуазная газета, как «Вима», нередко выражавшая понимание пагубности политики правых, писала: «Вмешательство американцев во внутренние дела страны настолько велико, что, можно сказать, Греция отказалась от значительной части своей независимости и поставила себя под экономический и административный контроль США… Мы уж не говорим о внешней политике, потому что, само собой разумеется, Греция перестала иметь собственную внешнюю политику, хотя бы и формально».
А вот газета «Элефтерия», отражавшая взгляды либеральной оппозиции в парламенте, которая во главе с Софулисом стремилась «перехватить» у популистов власть, выступила с весьма своеобразной критикой. Умалчивая об экспансионистской политике США в Греции, она свела все дело к тому, что вышеприведенные условия соглашения якобы являлись лишь результатом неспособности кабинета Максимоса справиться с управлением страной. «США, — утверждала „Элефтерия“, — не питают никакого доверия к греческому правительству и поэтому по существу упраздняют его своими условиями».
В действительности же и сами либералы были готовы в случае своего прихода к власти действовать по указке из Вашингтона, что они вскоре и доказали. Пока же такую линию проводили популисты, причем их усердие в этом отношении поразило даже американцев.
Так, в начале июня, когда Трумэн назначил главой американской миссии в Греции бывшего губернатора штата Небраска Грисуолда, кабинет Максимоса выразил готовность полностью подчиняться его указаниям. В связи с этим официоз госдепартамента газета «Вашингтон пост», как бы разводя руками, писала: «Греческое правительство просит, чтобы экономическое управление страной принял на себя Грисуолд. Дипломатические наблюдатели не смогли найти в современной истории примера аналогичного события, когда независимая страна желала бы передать в руки другой ведение своих внутренних дел».
Такое противоестественное положение могло возникнуть лишь в результате условий, порожденных в Греции политикой внутренней и внешней реакции. По существу это был сговор, осуществляемый под флагом борьбы с «угрозой коммунизма», а на деле против насущных интересов греческого народа.
Советский Союз, не раз выступавший за демократическое решение греческого вопроса, заявил решительный протест в связи с взятым США курсом на превращение дела оказания экономической помощи Греции в объект политических комбинаций. Еще 7 апреля 1947 г. Советское правительство внесло предложение о создании специальной комиссии из представителей государств — членов Совета Безопасности ООН, деятельность которой обеспечила бы использование Грецией помощи извне исключительно для восстановления экономики страны в интересах греческого народа.
Но США и Англия уклонились от принятия этого предложения, что еще раз показало подлинный характер американской «помощи» Греции.
Американское вмешательство, как уже показано, с первых же дней привело к дальнейшему обострению внутреннего и внешнеполитического положения Греции, усилению террора против демократического движения. Но и этого было мало греческой реакции. Все громче раздавались голоса ее наиболее экстремистских элементов, требовавших запрещения всех левых организаций и ареста их руководителей. Особенно яростные нападки об рушились на Компартию Греции.
В парламенте в этом отношении тон задавали такие лидеры крайне правых, как Маркезинис и Турковасилис. Чтобы получить представление об их политическом об лике, достаточно сказать, что, например, последний был активным участником установления фашистской диктатуры в Греции в 1936 г. А в 1941 г., когда страну оккупировали гитлеровцы, восторженно их приветствовал. Теперь он по-прежнему выступал за уничтожение «всех левых». И был весьма раздосадован, узнав, что в апреле 1947 г. генеральный секретарь ЦК КПГ выехал за границу и избежал, таким образом, готовившейся расправы над ним и другими руководителями левых сил. Турковасилис даже выступил в парламенте по этому поводу, выразив недовольство тем, что Захариадису была выдана виза на выезд из Греции.
О подготовке новых актов массового террора свидетельствовало и заявление начальника греческого генштаба генерала Вендириса. Выступая в конце мая на заседании так называемого совета национальной обороны, он заявил: «Армия не может продолжать борьбу против партизан, если одновременно не будут приняты меры по очищению городов» от сторонников левого блока.
В такой обстановке 8 июня 1947 г. политбюро ЦК КПГ приняло следующее решение: «Грубое и неприкрытое североамериканское вмешательство в дела Греции рассеяло надежды, которые греческий народ возложил на комиссию ООН, и крайне обострило внутреннее положение страны. Разваливающийся монархо-фашизм поднял голову и с благословения своего нового спасителя осуществляет яростное наступление». Далее указывалось, что в то же время «партия либералов ждет своего прихода к власти, опираясь на благосклонность американцев… напрасно пытаясь приукрасить американское вмешательство…» Политбюро подчеркивало: «Мы — за мирное решение проблемы и нормализацию положения». Наконец, в решении заявлялось, что «Компартия Греции и народно-демократическое движение в целом, завершающие организационно-техническую подготовку, в состоянии справиться с любой задачей».
Это решение, как видим, знаменовало собой известный поворот в линии руководства левого блока. Однако если выраженная в нем готовность возглавить решительную борьбу народных масс, естественно, не вызывает сомнений, то заявление о «завершающейся организационно-технической подготовке» не соответствовало действительности. Упустив так много драгоценного времени и столько реальных возможностей для достижения успеха демократического движения, руководители КПГ, как показал дальнейший ход событий, к сожалению, и теперь действовали непоследовательно.
Первым практическим шагом к осуществлению новой линии явилось выступление члена политбюро ЦК КПГ М. Порфирогениса 27 июня 1947 г. в Страсбурге, где он и Н. Захариадис присутствовали на съезде Французской коммунистической партии. Порфирогенис заявил, что левый блок решил создать на территориях, освобожденных ДАГ, Демократическое правительство, программой которого явится борьба за национальную независимость и демократическое развитие Греции. При этом Порфирогенис подчеркнул, что левые силы и теперь готовы к мирному урегулированию «на основе минимума демократических предпосылок, а именно: создания условий для
