Катрин прислушалась. Это были чьи-то шаги или ей показалось? Нет, кто-то и впрямь осторожно спускался по лестнице. Она съежилась и почти перестала дышать. Она не смогла понять, кто этот неизвестный, когда увидела его, потому что фон был еще темнее, чем сама фигура человека. По его медленным движениям Катрин поняла: человек что-то ищет.
В этот момент она расслышала новый шум, доносившийся с другой стороны. Дверь открылась и закрылась почти беззвучно, но щелканье замка прозвучало отчетливо. Про эту дверь Катрин вообще ничего не знала. Было очень темно, невозможно ничего разглядеть, но и здесь Катрин расслышала, как кто-то медленно в поисках чего-то бродит в соседнем помещении. Она подумала, что вряд ли успеет нанести упреждающий удар, если перед ней неожиданно всплывет силуэт.
Ей показалось или с лестницы раздались новые шаги? Катрин прислушалась и поняла, что не ошиблась: прибыл еще один человек. Это была первая фигура, которую она могла отличить не только по шуму шагов, но и разглядеть, потому что человек двинулся прямо к тому месту, где она затаилась. Может, у него прибор ночного видения или глаза с рентгеновским аппаратом? Теперь Катрин вообще не дышала. Боялась пошевельнуть пальцами, повернуть голову. И как назло в этот самый момент она почувствовала, что нестерпимо зачесалась макушка. Зуд такой силы невозможно было терпеть. Чтобы не поддаться искушению почесаться, Катрин попыталась сконцентрироваться на чем-то другом. Шаги тем временем приближались, силуэт становился все больше и больше, и она поняла, что сейчас на нее наступят.
Не дойдя до нее одного шага, человек повернул налево. Катрин выдохнула в свою ладонь. В этот момент она услышала, как первый из пришедших – он выходил в соседнее помещение – снова приближается, и с лестницы раздались новые шаги. Теперь они непременно столкнутся, подумала Катрин и нажала кнопку выключателя, находившегося прямо над ее головой.
Неоновые лампы вспыхнули разом. Сначала она вообще ничего не видела, глаза словно ослепли, но в следующий миг узнала Матиаса. Мужчина стоял напротив, но смотрел совсем в другую сторону. На том месте, куда уставился Матиас, стоял, словно прирос к полу, Жан. Оливер и Герхард также замерли на своих местах, как шли, – след в след друг за другом. На всех четверых не было ничего, кроме боксерских трусов, и каждый держал под мышкой по бутылке шампанского. Лица имели также абсолютно одинаковое выражение.
– Ну что, начнем вечеринку? – громко спросила Катрин и поднялась из своего укрытия.
Прежде чем кто-либо успел открыть рот, чтобы ответить, раздался звук спустившегося в подвал лифта. Все обернулись. Дверь открылась, и появился Бруно в красно-белой клетчатой шелковой пижаме, в руках он нес серебристое ведерко с бутылкой шампанского и два бокала, а в зубах зажал розу на длинном стебле. Впрочем, она сразу выпала у него изо рта.
– Что это такое? – спросил швейцарец, оглядывая присутствующих.
– Пятеро мужчин в поисках приключений и места, где будет вписана очередная победа в летопись лишения невинности. Впрочем, все вы опоздали.
Катрин отделилась от стены, к которой прижималась спиной, и проскользнула мимо них к лестнице.
– Чтобы завоевать меня, надо было раньше вставать!
На нижней ступеньке девушка остановилась и повернулась к мужчинам. Ни один не сдвинулся со своего места. Все стояли словно приклеенные и пялились на нее.
– А вы не находите, – ехидно продолжила она, поднимаясь по лестнице спиной вперед, – что мужчины в боксерских трусах и с бутылками шампанского под мышкой выглядят особенно нелепо?
– Подожди! Если мы тебя завоюем…
Жан был первым, кто смог говорить.
Он припустил за ней, оставив позади всю шайку. Но у Катрин были быстрые нога, и она легко понеслась, прыгая через три ступеньки. Преследователь, сопение которого она слышала у себя за спиной, был, конечно, Жан. На первом этаже она выскочила к стойке администратора и влетела в бар, никак не рассчитывая, что вся компания последует за ней. Перед глазами изумленных посетителей бара предстали четверо полуголых мужиков, только Бруно в пижаме остался стоять у входа. Приятели ринулись за ней, круша на своем пути стулья и столы, пока не окружили шутницу в одном из углов. Дружно, не говоря ни слова, они схватили Катрин и поволокли через бар, мимо администратора, на улицу в снег.
Катрин царапалась, визжала, лупила их налево и направо руками и ногами, а они бросили ее в сугроб и вчетвером стали сдирать с нее одежду, пока не раздели до нижнего белья. Потом вместе с ее шмотками снова убежали в отель. Катрин ринулась следом, промокшая до костей и босая. Она нашла всех своих поклонников в баре, разумеется, в одних трусах.
– И тебе бокальчик? – как ни в чем небывало спросил Матиас.
Катрин отряхнула с себя снег, поправила бюстгальтер, расправила трусики на попе, кивнула и с достоинством уселась на подставленный ей стул.
– Вино или шампанское? – спросил Жан.
– Шампанское! – ответила Катрин.
– Мы же купили четыре бутылки, – заметил Оливер. – Где они?
– Наверное, в камере хранения!
Герхард указал в ту сторону.
– Если Бруно не спер! – вставил Жан.
Все прыснули.
– Как он выглядел!
Матиас, казалось, вот-вот рухнет под стойку от хохота.
Катрин притормозила это падение.
– Вы выглядели не лучше, утешься!
Оливер ухмыльнулся:
– Думаю, за это нас не покарает инквизиция. Роксаны более чем достаточно!
Жан скромно кивнул.
– Давайте выпьем за это!
Он взял меч и отсек от бутылки шампанского часть горлышка.
Просто выставочный павильон, да и только, подумала Катрин, пока наполняли ее стакан. Она внимательно и впервые спокойно рассматривала все представленные образцы.
Несомненно, лучшая фигура была у Жана. Высокий, широкоплечий, с рельефной мускулатурой, и все тело покрыто ровным бронзовым загаром. На вкус Катрин, лишь немного тяжеловесный и слишком много волос на теле. У Матиаса обозначился животик, о котором можно было не вспоминать, когда его скрывала одежда. Оливер же имел фигуру мужчины, который постоянно находится в движении, но специально не тренируется, небольшой возрастной жирок на талии, но плоский живот. Герхард понравился ей больше всех. Может, все дело в том, что он нравился ей больше всех. Но и фигура была неплоха. Крепкий торс, круглые плечи, нормальной величины бицепсы и нормальный, не накачанный, но и не плоский живот. Все же подчеркнутую заботу о мускулатуре она находила довольно же манной. Катрин не хотелось бы просыпаться каждое утро, прижимаясь к твердому, как камень, телу. Ей по душе был больше мужчина чуточку мягче.
Сумасшедшая, сказала она себе, вспомнив, что сама сидит перед ними в нижнем белье. Поднимая бокал, чтобы чокнуться, Катрин заметила, что все четверо смотрят не на шампанское, а гораздо ниже.
