А второй случай был годом позже. Мне и Валерке поручили сделать небольшой плакатик для кабинета физики о тепловых явлениях в природе. А дядя Валеркин как раз приехал тогда из Японии и привез какой-то невероятный набор фломастеров – то ли сорок восемь, то ли пятьдесят шесть цветов, вот мы и поехали к дяде. Картинки получились роскошные – и я, и Валерка, оба рисовали неплохо, а вот с текстом оказалось труднее. Неинтересно было его придумывать. И мы долго сидели, сбиваясь на шутки и посторонние разговоры, а дядя заходил к нам время от времени и спрашивал: «Ну как? Вы про тягу напишите. Написали про тягу?» А про тягу мы не написали – в учебнике такого не было – и он снова заходил и говорил: «Ну, как же, тяга – это же тепловое явление. Напишите про тягу». Он был в длиннополом шелковом халате, непокорные вихри его были зачесаны по моде пятидесятых годов и то и дело спадали на лоб, а в полных губах дымилась длинная «новость» с ватным фильтром.
И вот теперь, когда мы шли к нему, мне вспомнился солнечный Волоколамск и дурацкое слово «тяга», засевшее в памяти, как алюминиевый гвоздь в пенопласте.
Валерка ни о чем не спрашивал. Этим был Валерка хорош. Мы не часто виделись с ним после школы: пути-дорожки постепенно расходились, но если нужно было помочь, Валерка помогал без лишних слов: купить ли японскую куртку в «валютке», одолжить ли на время «курсовика» шикарный микрокалькулятор, достать ли билеты в дефицитный театр. Валерка даже не удивился, что теперь мне нужен сам его дядя, лично. Он только сказал:
– Учти, если ерунда какая-нибудь, дядька долго слушать не станет. Он у меня такой.
– Учту, – ответил я.
Мы пришли все втроем, но решили, что для делового разговора лечше будет, если я начну без Ленки. Поэтому Валерка остался развлекать ее в гостиной, а мы с Николаем Степановичем уединились в кабинете.
Все накануне было решено, что предисловий никаких не надо, и теперь я просто поставил сибр на стол, скопировал для наглядности мятую пятерку, используя в качестве питания окурки из пепельницы, а потом нажал кнопку «РОСТ+».
Валеркин дядя молча смотрел на сибр и курил. Молчал он долго. Потом пожевал полными губами, сделал последнюю затяжку и бросил окурок не в пепельницу, а в воронку питания, чем совершенно восхитил меня. С окурком, разумеется, ничего не произошло: в процессе роста сибр не работал.
– Его остановить можно? – спросил, наконец, Валеркин дядя.
– Можно, – сказал я и нажал кнопку «СТОП».
(К моменту визита мы уже поняли, что погорячились, и кнопка «СТОП» была восстановлена в правах).
– А если не останавливать? – спросил он.
– Остановится автоматически. Когда прочность металла окажется недостаточной, чтобы выдерживать собственный вес при данной геометрии устройства.
Это был блеф. Мы не делали таких опытов, не рискнули делать. Но мог ли я ответить: «Не знаю»? (Кстати, потом оказалось, что догадка почти верна. Максимальный размер сибра был весьма скромен: грузовик скопировать было можно, но вертолет залезал в экспо-камеру только без пропеллера).
– Страшное оружие, – сказал Валеркин дядя.
– Это не оружие, – возразил я.
– Это ты так считаешь.
– Мне бы хотелось, чтобы так считали все.
– Мне бы тоже хотелось, – сказал Валеркин дядя. – Так расскажи, что она еще может, эта твоя штуковина.
Я рассказал. Валеркин дядя выкурил подряд две сигареты.
– И ты сам это сделал?
– Сделал не сам. Придумал сам.
И я рассказал про Апельсин.
– Ты уверен, что это не совпадение? Ты уверен, в конце концов, что мысли твои были раньше, чем появилась эта машинка?
– Уверен. Я еще не сошел с ума.
Конечно, он думал о секретном оружии, и только эта версия развалилась.
– Давно это было?
– Неделю назад.
– Давно, – констатировал он. – И сколько же человек в курсе? Только честно. Ты же понимаешь, искать все равно будут всех.
«Ищите», – подумал я.
– Николай Степаныч, с нашей точки зрения это вопрос не принципиальный.
– Ну, сколько? Двадцать? Сто?
Что и говорить, Валеркин дядя умел владеть собой.
– Ну, разумеется, меньше, – ответил я чуть раздраженно.
– Один, – предположил он.
– Больше.
– Ты и жена.
Я промолчал.
– И лучший друг. Да? Или еще родители?
Я молчал, как партизан.
– Ну, ладно, конспиратор, скажи тогда, какие же вопросы вы считаете принципиальными.
– Пожалуйста, – сказал я. – Что сделают с сибром?
– Сибр будут исследовать.
– Долго его будут исследовать?
– Не знаю. Я не ученый, – сказал Валеркин дядя.
«Вряд ли это будет зависеть от ученых», – подумал я, но не сказал.
– А потом?
– Потом видно будет.
– Нет, – сказал я. – Видно должно быть уже сегодня. Сейчас.
– Какой ты быстрый! – усмехнулся он.
– Да нет, – сказал я, – я не быстрый. Мы думали целую неделю, и за это время сибр мог бы спасти от смерти миллионы людей.
– И ровно столько же, если не больше, свести в могилу.
В его словах была правда. Я еще раз восхитился, как бойко соображал этот человек.
– Но сибр нужен людям, – сказал я.
– Сибр опасен, – возразил он.
– Не настолько, насколько Вы себе представили. Просто мы привыкли думать о самом худшем. В первые полчаса мне тоже было страшно, – соврал я, – а потом мы думали об этом неделю. И я знаю: сибр нужен людям. Надо только сделать его безопасным. Это реально.
И, опережая его новые вопросы и возможное вполне естественное возмущение моим несколько ультиматитвным тоном, я передал ему наше «Обращение».
По мере того, как он читал, лицо его делалось все более мрачным, а правая рука начала странно блуждать по столу, по карманам и вокруг в поисках то ли ручки, то ли телефонной трубки, то ли – и это было бы вполне нормально – пистолета. Но Николай Степаныч был в спортивных брюках и домашней байковой рубашке, и пистолета при нем не оказалось.
Постепенно он успокоился и сказал:
– Позови-ка жену. Ей тоже полезно послушать. А Валерке передай, пусть Нина сделает нам кофе.
– Вот что, ребята, – начал Валеркин дядя, когда Ленка села в кресло и, спросив разрешения, закурила. – Вы пришли не за советом. Вы пришли поставить нас перед фактом. Позиция рискованная, но, безусловно, очень эффектная. Причем, не могу не признать: в той исключительной ситуации, в которую вы попали, у вас есть право диктовать условия. Но предупреждаю, ребята, подумайте. Хорошенько подумайте. Диктат – это очень страшная штука. И сложная. Не знаю, сдюжите ли. А все, что зависит от меня,я сделаю. Ваш вопрос будет рассмотрен на самом высоком уровне. Ждите. За вами приедут.
– Только, если можно, пусть машина будет без решеток на окнах, – грустно пошутил я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
