Воспоминания стали невероятно отчетливыми, и в их свете перед глазами Гриила прошла вся его жизнь. Сражения, в которых противник применял чудовищное оружие. Жестокий и бессердечный противник. Непоколебимая твердость, когда крошится броня и страшно кричат погибающие бойцы.
И легкое, приятное дуновение мира.
Смерть прошла сквозь него и, как обычно, придала сил. Он взглянул ей в глаза и начал новую песнь — торжественный гимн возвращения к жизни; его братья и сестры вторили ему.
Вы могли сделать гораздо больше ошибок, — должен был сказать командир, и Гриил произнес эти слова; собравшихся охватил восторг, чуть подернутый меланхолией. Сородичи, потерявшие своих друзей, крепко обнялись друг с другом, а почтенная сестра РиСкрии взглянула ему в глаза, затем поднялась на четырех ногах и поклонилась ему.
Он сделал в ответ то же самое.
Такое приглашение отвергнуть было невозможно — немногие воины удостаивалась подобной чести. Эту ночь им предстояло провести вместе — во славу павших и особенно в память об их командире, чья душа теперь поселилась внутри Гриила.
Их дети вылупятся из яиц такими же отважными героями, как их отец.
Он не закричал от радости и не запел торжественную песнь. Придет лень, когда его потомки вновь уйдут с этой залитой кровью планеты в бескрайние черные просторы Вселенной и начнут охоту на жестоких бездушных слизняков.
Но враг тоже будет вечно жить в потомках Гриила.
Если он действительно сожрал своего противника и тот поселился в нем, с ужасом подумал Гриил, тогда ему нужно найти способ избежать РиСкрии, сколь бы почетной ни была оказанная ею честь. Но это обесчестило бы память о его дорогом ушедшем командире, и Гриил перестал быть командиром, едва успев стать им.
Он очень хотел жить и очень хотел РиСкрии. Только их дети узнают правду о том, что же на самом деле произошло с ним.
Если всемогущая сестра пожелает, наутро она откусит ему голову.
Если это случится, тогда его вина отчасти падет и на нее.
Если Гриил удовлетворит ее и она позволит ему жить, как позволила в свое время предыдущему командиру, тогда ему окажут еще большее почтение. По крайней мере до тех пор, пока не вылупится потомство. А что потом?
Время покажет.
История всегда права, и любая истина откроется со временем. Его дети будут драться со слизняками с удвоенной ненавистью оттого, что Гриилу пришлось носить их фантом в своем сердце. Война превратится в крестовый поход против врага, привидением укрывшегося в сердце героя.
Но это привидение, в свою очередь, породит таких же призраков и в душах его детей; так будет продолжаться многие миллионы лет.
Он понимал, что истину скрыть невозможно; в этот момент четыре ноги РиСкрии мягко коснулись его тела. Он познал экстаз, который может испытать лишь один воин из многих тысяч.
И Гриил познал огромный и совершенно безнадежный риск страсти, ибо от одной лишь всемогущей сестры зависело, останется ли он в живых на следующий день. Но в ее жарких объятиях даже жизнь значила меньше, чем возможность заслужить право остаться в живых.
Все тело налилось силой, но наконец оно не выдержало нестерпимого напряжения, и он весь излился внутрь всемогущей сестры. В этот момент Гриил познал все тайны блаженства, получил награду превыше всех наград, почет, который трудно вообразить. В момент наивысшего наслаждения он стал подлинно бессмертен.
Последний раз доверившись судьбе, он покорно ждал приговора, не в силах пошевелить даже антенной и тяжело дыша.
Если сестре будет угодно уничтожить его, он превратится в пищу для своего же потомства; но сопротивляться этому Гриил был не в силах. Даже если бы попытался.
Но Гриил и не думал об этом. Теперь он был не только солдатом, но еще и отцом потомства и понимал, что не может быть судьбы почетнее этой.
Жаль только, что дух этого слизняка Дрессера проникнет в души невинных детей и с самого рождения растлит их; хотя, может быть, этого и не случится.
РиСкрии тяжело поднялась на ноги и обернула к нему лицо. Ее фасеточные глаза блестели невиданным светом. В них отразился Гриил — нет, множество крошечных Гриилов; столько же будет у него потомков — великих воинов, готовых драться с врагами не на жизнь, а на смерть.
Поднявшись на задних ногах над Гриилом, РиСкрии начала свою песнь.
Она пела только для него; жизнь показалась Гриилу исполненной сокровеннейшего смысла. Ему не о чем было жалеть. Вместе с ним тот же экстаз пережили и души бывших командиров, пребывавших теперь в нем.
Позднее, когда уже почти рассвело, всемогущая сестра покинула его. Истощенный и вздрагивающий Гриил, умирая от блаженства, так и остался лежать под голубым навесом, устремив взгляд в небо.
Правильно ли он поступил? Не обесчестил ли себя? Не превратит ли распространенная им зараза будущих героев в презренных трусов?
И не проявил ли трусость он сам?
Даже смертельно опасная страсть РиСкрии не убила его. Так чем же была эта ночь на самом деле? Величайшим моментом в истории его племени — или самым позорным? Первым шагом на пути возрождения былого могущества его племени — или первым шагом в пропасть вырождения?
Вскоре он сможет увидеть результаты. Став командиром, он с жертвенной пищей вобрал в себя всю мощь длинной, уходящей в тьму прошлого череды своих предшественников. Он сумел выжить, несмотря ни на что, вопреки всему.
РиСкрии оценила силу и героизм и сочла его достойным жить.
История — это история лишь бытия, а не небытия. Теперь он, Гриил, стал отцом истории и ее творцом.
Отцом.
Немногие удостаивались такой чести.
Он хотел затянуть победную песнь, но был настолько утомлен, что не смог издать ни звука. Вдобавок его по-прежнему терзали сомнения и страхи. Проклятая тварь вновь ожила. Она появилась в мозгу В сердце. В душе.
Проклятый слизняк Дрессер.
Эта дрянь хотела уничтожить его детей.
Он не мог припомнить, чтобы пил его кровь или пожирал мясо, но тем не менее тот сидел внутри, словно осколок.
К тому же Дрессер оказался даже сильнее, чем возлюбленный командир; он был более настойчив и требователен, вынуждая Гриила встать и уйти в ночь, за пределы голубого навеса, где враг смог бы начать свою дьявольскую работу.
А планы у слизняка были и в самом деле поистине дьявольскими. Это нечто под названием Дрессер хотело сделать так, чтобы потомство Гриила никогда не появилось на свет. Более того, он хотел, чтобы эта планета перестала давать пищу его соплеменникам. И перестала быть домом для них.
Их желания были противоположны. Он хотел, чтобы повсюду восторжествовали проклятые слизняки, обувь которых забрызгана кровью друзей и братьев Гриила. Он хотел, чтобы во Вселенной жили одни слизняки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
