Злость не проходила. Сейчас он с закованными в броню конечностями крушил непроходимые джунгли на своем пути, с головокружительной скоростью вгрызаясь в чащу на одноместной машине.
При каждом нажатии на гашетку, расположенную на панели управления бронированным джипом, из стволов двух пушек вырывались маленькие огненные шарики.
Дрессер проложил в лесу несколько новых, ведущих в никуда просек, однако так и не получил ответа ни на один вопрос. Он смог оценить возможности оружия, используемого ихтонами, но совершенно не понял физических принципов, на которых оно основано.
А найти специалиста-инженера было бы непросто. Среди сородичей Гриила имелись прирожденные ученые, поскольку информация передавалась из поколения в поколение при помощи наследственной памяти. Однако Гриил не принадлежал к их числу.
Он был бойцом — для ихтона это означало, что особь рождалась с определенным типом тела, предназначенным для выполнения именно этой задачи, и определенным складом мышления. Познаний Гриила хватило бы лишь на то, чтобы заменить при необходимости неисправный блок на исправный. Или же съесть куски сгоревшего оборудования…
Воспоминание об оргии, на которой насекомые в качестве фирменного блюда пожирали своих лучших друзей, вызвало у него приступ тошноты.
Дрессер переключил джип на максимальную скорость и еле успел остановиться, чудом не врезавшись в толстые стволы деревьев перед собой. Рулевого колеса не было; в кабине имелось две пары сцеплений — всего четыре педали.
Сержант изо всех сил старался не задумываться о деталях. Если не вспоминать о лишней паре ног, то все сойдет. Механическая память мускулов сослужила ему хорошую службу. Инструкторы, готовившие его перед заброской, неплохо потрудились.
Подрулив к «дороге», сержант Дрессер въехал на нее. Он был почти уверен, что знает, куда она ведет.
В самом деле, ребята из Управления научно-инженерных исследований потрудились на славу. Все, что требовалось от доставшегося ему тела, оно выполняло само, без сознательного контроля Складывалось впечатление, что в нем установлен своеобразный автопилот, передававший управление телом разуму насекомого всякий раз, когда это требовалось.
Но как же ему доложить теперь о том, что произошло между ним и РиСкрии этой ночью? Что теперь их потомство будет знать о людях так же много, как Гриил?
Черт, этого еще не хватало.
Ну да ладно, решил наконец сержант, об этом пока лучше не думать. Чего не знаешь, того не объяснишь. Руководство Флота меньше всего интересует, что случится, если вырастет новое поколение насекомых, которому по наследству перейдут приобретенные Гриилом у сержанта Дрессера сведения. Суть всей миссии состояла как раз в том, чтобы никакого нового поколения ихтонов не было.
А о чем думать вообще не следует — так это о вечеринке, на которой пирующим подавались на стол их собственные братья.
Возможно, лучше всего отправить на «Хоукинг» доклад — вместе с требованием забрать его домой.
Точнее, не домой — на корабль. Слово «дом» — из чужого словаря Ихтоны не могли возвращаться домой, если однажды им довелось покинуть его. Вся их история представляла собой непрерывное движение в пространстве, бесконечный поход к неведомому. Домом для них становилось то место, в котором они делали временную остановку. По-видимому, большей части отправляющихся в странствия кораблей так и не удается найти подходящей планеты. И в этом случае ихтоны просто поедают друг друга, пока не останется последний — и лишь ради того, чтобы сохранить свой род.
Такова история этой расы. Сотой Матери и ее отряду несказанно повезло, им выпал необыкновенный выигрыш — подходящая планета.
Здесь они и останутся до тех пор, пока подросшие потомки не отправятся в свой путь к звездам, покинув дом…
Дрессер ожесточенно встряхнул головой в шлеме. Нужно найти способ контролировать типично ихтоновский образ мысли — иначе проснется Гриил и причинит массу хлопот.
Пусть он лучше поспит.
Хотя это тоже не выход. Выполнить столь сложное задание без его помощи, без его опыта будет практически невозможно.
Как бы там ни было, Дрессер хотел лишь одного — бежать отсюда, да поскорее. Когда он вернется, то сможет сообщить информацию куда более серьезную, чем та, за которой его, собственно, и посылали — реальный потенциал частей и боевые возможности, боевое планирование, размещение подразделений, районы сосредоточения, долговременные планы действий и стратегия…
Нетрудно догадаться, как к его словам отнесутся эксперты, которых при разведке всегда ошивается видимо-невидимо…
ОНИ ВЕДЬ СОВСЕМ НИЧЕГО НЕ ЗНАЮТ О НАСЛЕДСТВЕННОЙ ПАМЯТИ!
Эта мысль внезапно с такой ясностью вспыхнула в мозгу Дрессера, что он чуть не врезался в огромное дерево у обочины дороги. Иначе они просто не послали бы его сюда!
Значит, им ничего не известно… Дрессер вновь запустил двигатель джипа: сначала поставил на педаль заднюю правую ногу, затем нажал на зажигание правой передней; оттолкнулся левой передней, после чего подкачал насос левой задней, пока не выровнял машину… Здорово.
Да, на «Хоукинге» и не подозревают о таком сюрпризе. Не знают, что из простого рядового он стал командиром отряда. И не понимают, что тем самым внедренный ими разведчик превратился в агента влияния.
Где-то здесь, в условленном районе, должна находиться рация. Дрессер мог ориентироваться в принятой у насекомых системе координат и переводить ее в свою собственную в уме практически мгновенно. Теперь нужно было поскорее разыскать рацию.
Если в этой войне преимуществом обладает тот, кому известны используемые противником энергоисточники и технологии — тогда придется уделить пристальное внимание их вооружению, и в этом случае его заберут обратно на «Хоукинг».
«Если же руководство решит, что фундаментальное преимущество заключается в понимании вражеской психологии, а также в возможности получать информацию о планируемых операциях — тогда мне придется застрять здесь надолго», — обреченно подумал Дрессер.
Он не терял надежды убедить руководство в своей правоте. Слишком это по-человечески — надеяться изучить вражескую тактику через Длинную цепочку испорченного телефона, на одном конце которого надолго застрянет он сам.
Вражеские стратеги в большинстве своем давно были мертвы и существовали лишь в подсознании их потомков. У насекомых нет иного выхода, кроме как стоять здесь не на жизнь, а на смерть. Они просто не могут уйти — кораблей, на которых они прилетели сюда, давно уже не существует. Они сами пожрали свои межзвездные корабли, чтобы сделать из них необходимые для утилизации планеты устройства. И теперь останутся здесь до тех пор, пока не вырастет достаточно потомства. чтобы завершить грандиозную работу, а затем выстроят новые корабли, чтобы продолжить свою галактическую экспансию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
