Читаем без скачивания Плёвое дельце на двести баксов - Валерий Ефремов

— Да, — кивнул лейтенант, — Скрынников за умышленное убийство, совершенное тобой собственноручно, мог бы и завести на тебя дело. А может, и нет. Поскольку месть твоя — праведная, а полковник — человек справедливый. Но меня вот что волнует: да, Жунт — подонок, и он свое получил. Но разве бандит действовал в одиночку? И этот криминальный комбинат по, мягко сказать, незаконной трансплантации человеческих органов до сих пор продолжает свою деятельность?

— Ты, Гриша, пока был в командировке и собирал против меня улики, много чего пропустил и, видимо, не слишком внимательно читал прессу и вообще не смотрел по телику криминальные программы. А ведь в течение нескольких дней, после разборки на Дмитровском автополигоне между бандами Коха и Угрюмого, сообщалось, что проводится крупномасштабное расследование преступной деятельности сразу двух подпольных синдикатов, занимавшихся торговлей человеческими органами, и данные синдикаты были связаны как раз с вышеупомянутыми преступными группировками.

— Не хочешь ли ты сказать, что к этому делу тоже приложил руку?

— Еще как приложил! Отмечу попутно, что всю эту историю, будто я подключил проститутку, чтобы вырубить Толяна, я просто придумал, так сказать, из любви к искусству. Я лично выключил Толяна только для того, чтобы мой приятель не участвовал в смертельной разборке. А смертельной она стала потому, что в нужное время, когда на полигоне собрались все эти бандиты и пытались все же договориться, а не убивать друг друга, я туда подъехал и из засады сделал пару выстрелов по той и другой группировочке. И этого вполне хватило, чтобы началась массовая бойня. Я подождал, пока ребятки с полчасика постреляют друг в друга и лишь потом позвонил в ментовку и сообщил о данной разборке. А кроме того, назвал имена и адреса — короче, все, что знал по этим делам. Звонок был анонимный, разумеется, но от того не менее эффективный.

— Да, — покачал головой Вольнов, — ну и дела. Тебе действительно не срок, а орден за твои подвиги следовало дать. Но, если бы в МУРе узнали, как оно все было на самом деле, то получил бы ты все же срок. Но давай возвратимся немного назад. Что-то я не улавливаю, при чем тут вообще был Цикля? Ведь он из бригады Угрюмого, а сдала Ольга своего мужа Жунту, который из бригады Коха.

— Действительно, тут, возможно, произошла накладка со стороны Ольги. Имя Цикли мне, как я написал, назвал Толян, поскольку бригада Угрюмого крышевала несколько брокерских контор на РТС, и Цикля вел именно это направление. И, кстати, в разговоре со мной он рассказывал о крахе Макса именно на бирже, а о медицинских делах не было произнесено ни слова. Имя Жунта я узнал совсем не от Цикли, а позднее от Ольги, что, конечно, в «чистосердечном признании» написать не мог. Но, видимо, Ольга, когда прощупывала почву, кому бы продать своего мужа, слышала и имя Цикли, поскольку он был из бригады Угрюмого, которая занималась теми же делами, что и Жунт. И она, узнав от меня, будто я вышел на верный след, поскольку встречаюсь с Циклей, сильно запсиховала и, посчитав, что я действительно могу получить от него решающую информацию, пошла на ликвидацию нежелательного свидетеля. Фактически это ее и погубило, хотя я изначально имел на счет Ольги разного рода подозрения, но то, что она сотворила на самом деле, мне, конечно, и в голову не могло прийти.

— Ну что ж, — после некоторой паузы произнес лейтенант, — за одного своего друга ты рассчитался сполна. А за другого? После сегодняшнего твоего рассказа мне как-то слабо верится, что ты не отомстил и за Толяна.

— Верно, — усмехнулся Брагин, — грешен я и здесь. Я не стал об этом писать, чтобы опять-таки не перегружать своими не вполне законными деяниями «чистосердечное признание» и, соответственно, не отягощать твоему полковнику путь к правильному решению моей проблемы.

— Ну-ну, продолжай.

— Когда я погнался за убийцей на бумере своего друга, то, обгоняя бежевую «Волгу», обратил внимание на сидящую в салоне девицу. Я тут же вспомнил Ольгу, которая, проводя ликвидацию, приняла образ пацана-байкера. Но мои смутные подозрения относительно этой девицы переросли в уверенность, что именно она застрелила Толяна, когда я заметил характерные следы на ее щеках и лбу. То были отметины от кусков шашлыка, которыми я бомбардировал киллера в «Красном буйволе». Девица даже не удосужилась стереть, так сказать, следы преступления — видимо, очень торопилась унести ноги. Я понял, что она либо где-то оставила свой байк, либо он лежит сейчас в багажнике «Волги». Очень хотелось проверить свою версию немедленно, но девка была вооружена, а я — нет. Потому-то я стал изображать, что ищу свидетелей бегства убийцы, останавливаясь у каждой шашлычной, но на самом деле исподволь следил за «Волгой» — открыто это делать я, естественно, не мог. Но машина все-таки ускользнула у меня из-под носа, свернув куда-то в сторону, когда находилась вне пределов видимости. Обследовав наскоро местность, я обнаружил грунтовку, идущую вокруг лесистого холма, и предположил, что именно по этой дороге скрылась убийца. И тут откуда-то с вершины холма донесся выстрел. Что он означал, было совершенно непонятно, но этот звук укрепил меня в намерении двинуться по грунтовке. Вскоре я обнаружил и «Волгу», и черно-желтый мотоцикл — на байке того самого цвета уходил киллер! Я хорошо замаскировал БМВ и решил, соблюдая максимальную осторожность, двигаться к вершине холма, откуда донесся загадочный выстрел. Мне казалось достаточно вероятным, что этот выстрел связан с теми двумя людьми из «Волги». Была альтернатива — ожидать их в засаде, возле машины. Но кто знает, когда они вернутся? Что у них вообще на уме? Да и пассивное ожидание — в принципе, не в моем стиле. А упустить их я не мог. Если бы мы разошлись — я на подъеме, они на спуске с холма, — я бы услышал шум заводимого мотора и, вернувшись к бумеру, продолжил бы преследование. Недолгое время побродив по холму, я наткнулся на нечто существенное — кое-как сколоченную избенку. А прямо перед ней я обнаружил недвижно лежащего на земле молодого мужика — похоже, мертвого. Мне было недосуг проверять его пульс — меня могли засечь из избушки, и я двинулся к ней. Прямо на пороге я чуть не столкнулся с другим мужиком, но значительно старше предыдущего и гораздо более живого. В руке у него оказалась лопата, и он попытался меня ею отоварить. Я быстро обезоружил дедулю и положил его на землю ударом черенка все той же лопаты в солнечное сплетение, так, чтобы он не мешался мне, пока я проведу обыск в помещении. Однако больше никого в доме не оказалось. Я вернулся к своему деду и только сейчас опознал в нем водителя бежевой «Волги». И в это же время я услышал шум заводимого мотоцикла! Я таки разошелся с убийцей. Пришлось срочно потрошить деда.

«Куда поехала твоя сообщница!? Она вернется сюда!? Отвечай!» — Мой голос звучал, надо полагать, достаточно грозно, а облик мой был подстать голосу. Впрочем, мне не имелось нужды особенно напрягаться, чтобы изображать из себя разъяренного злодея, я и так исходил бешенством из-за убийства моего друга.

Старик приподнялся, обнял меня за ноги и сказал, что сознается во всем. Поскольку из его слов сразу выяснилось, что девка-киллер сюда не вернется, а будет ждать деда там, где парковалась «Волга», где-то через час, я решил внимательно выслушать его рассказ. Оказалось, что эта девчоночка-убийца — дочка известного олигарха Долинского, а людей она периодически отстреливает, вроде как выполняя социальный заказ: не нравятся ей те, кому шибко хорошо живется. Короче, если волк — санитар леса, то Ирина Долинская — санитар общества. Однако я усомнился относительно мотива ее убийств. Из рассказа старика выходило, что она занималась своей социально-гуманитарной деятельностью в основном в столице, и я легко идентифицировал Долинскую с маньяком, о котором разорялись все средства массовой информации, тем более что убийство Толяна было совершено в стиле этого безумного киллера. А он, кроме двух братанов Коха, шлепнул еще каких-то двух малоимущих мужичков. Так или иначе я тут же вынес Долинской смертный приговор и задумался над тем, как привести его исполнение, не замарав об эту гадину собственных рук. Дальнейшие расспросы ее сообщника подсказали мне идеальное, как мне казалось, решение вопроса. Выяснилось, что дед со своей подругой, приказы которой он выполнял будто бы под угрозой оружия, должны по пути в Москву заскочить на недальнее болото: там валялась шляпка Долинской, которую эта милая пташка уронила — подумать только! — с дельтаплана. А еще выяснилось, что лежит головной прибор Долинской прямо посреди трясины, о чем она пока не знает.

«И как вы намереваетесь эту шляпку достать?» — спросил я непрестанно трясущегося старика, страх которого передо мной перешел в ужас, когда я сообщил ему, что Долинская в «Красном буйволе» убила моего лучшего друга, который к тому же был мне должен сто тысяч долларов.