Все они были избиты накануне праздника святой Варвары (следовательно, 3 декабря). Таким же образом заманили еще тридцать лучших людей; потом пятьдесят. Летопись обвиняет какого-то изменника Савку, который вошел в заговор с югорским князем и, между прочим, посоветовал ему непременно убить Якова Прокшинича, а иначе последний опять придет с войском и опустошит его землю. Этот Прокшинич принадлежал к знатной новгородской фамилии и, вероятно, отличался воинскими доблестями. Новгородская рать уже стояла шесть недель под городом и начала изнемогать от голоду. На Николин день югра внезапно напала на нее и избила большую часть; осталось только восемьдесят человек. Целую зиму в Новгороде не было вести об этой рати, к великому сокрушению князя Ярослава Владимировича, владыки Мартирия и всего народа. Только следующим летом, 1194 года, воротились оставшиеся в живых. Тут начались перекоры и обычная новгородская расправа. Очевидно, в новгородской рати не было единодушия; распри и соперничество знатных людей проявились даже в виду неприятеля. Кроме Савки, погибшего на походе, воротившиеся обвиняли в измене и других людей. Трое из них были убиты; а прочие откупились от смерти большими деньгами. Затем в течение довольно долгого времени не слышно о походах в Югру, хотя Великий Новгород и продолжал считать ее в числе своих данников.
От подобных походов, снаряжаемых самим Великим Новгородом, надобно отличать предприятия повольников, или ушкуйников, которые спускались по рекам, заходили в их притоки, зимою перетаскивали свои лодки, или ушкуи, в соседние реки и далеко проникали в земли инородцев, промышляя себе добычу и открывая новые пути для новгородской торговли и господства в дальних краях. Иногда они оставались там, заводили поселения и таким образом распространяли новгородскую колонизацию. Одна из таковых вольных дружин положила основание особой Вятской земле, или самостоятельной Хлыновской общине.
Вот как рассказывает об этом событии местная (Хлыновская) летопись.
В 1174 году дружина ушкуйников спустилась по Волге до Камы. Часть их осталась на берегу сей последней и вздумала здесь поселиться. Другие отправились далее на север и начали воевать встречных вотяков. Рекой Чепцой они вошли в реку Вятку и тут на левом берегу последней увидали селение, укрепленное рвом и валом. Место это понравилось новгородцам, и они решились взять его силой. Несколько дней воины говели, молились; наконец сделали приступ и 24 июля, в праздник Бориса и Глеба, овладели городком. Первоначально его назвали Балванским; но, основавшись здесь и построив храм во имя Бориса и Глеба, переименовали городок в Никулицын. Между тем оставшиеся на Каме товарищи нашли свое поселение неудобным и двинулись вверх по реке Вятке, на которой воевали черемисский городок Кокшаров, впоследствии переименованный в Котельнич. Потом обе части соединенными силами между Никулицыном и Котельничем основали третий город на высоком, левом берегу Вятки при впадении в нее Хлыновицы и назвали его Хлынов (ныне губернский город Вятка). Этот последний и сделался средоточием новгородских поселений в Вятской земле, то есть старшим городом, к которому остальные относились как пригороды и погосты.
Усиленные новыми выходцами из Новгородской и Двинской земли, вятчане не только с успехом отражали нападения соседних черемис и вотяков, но налагали на них дани и постепенно распространяли свои поселения. Затерянные посреди глухих лесов и чудских народцев, они образовали особую вечевую общину, которая не признавала над собой власти Великого Новгорода, то есть не платила ему даней и не принимала от него посадников, а управлялась своими выборными властями; причем сохраняла обычаи и строй новгородской жизни. Это была единственная самобытная русская область, которая обходилась без князя. Отдаленность и затруднительные сообщения (так как Волжский путь шел через суздальские земли) препятствовали Великому Новгороду силою смирить непокорных колонистов; но он не оставлял своих притязаний на господство. Отсюда возникла продолжительная вражда между ним и Вятской землей[20].
V
Андрей Боголюбский. Всеволод Большое гнездо и его сыновья
Славяно-русская колонизация в Суздальском крае и деятельность Юрия Долгорукого. — Андрей Боголюбский. — Предпочтение Владимира-на-Клязьме, стремление к единовластию и самовластию. — Походы на камских болгар. — Подвижники и епископы Суздальской земли. — Сооружение храмов. — Отношения к дружине. — Кучковичи. — Убиение Андрея. — Беспорядки. — Борьба дядей с племянниками и соперничество старших городов с младшими. — Михаил Юрьевич. — Всеволод Большое Гнездо. — Его земская и внешняя политика. — Боярство. — Болгарский поход. — Пожары и постройки. — Семейные дела. — Племянник. — Размолвка со старшим сыном. — Спор Константина и Юрия. — Участие Мстислава Удалого. — Липицкая битва. — Константин, великий князь. — Юрий II. — Новые походы на болгар и мордву. — Суздальско-новгородские отношения. — Поведение псковичей. — Смены новгородских посадников и владык
Земли Суздальская и Рязанская, занимавшие пространство между верхней Волгой и средней Окой с притоками, суть младшие члены великой семьи древних русских областей. В эпоху Владимира Великого и Ярослава I они составляли еще глухие, далекие страны с редким населением. Вот почему при раздаче уделов они или отдавались младшим сыновьям киевского князя, или служили прибавкой к другим уделам. Так, Суздальская область придана была к переяславскому княжению Всеволода Ярославича, а Рязанская — к черниговскому Святослава Ярославича. Когда же потомство их разветвилось, эти области сделались уделами младших ветвей. Ростовско-Суздальский край, как известно, достался меньшому сыну Владимира Мономаха, Юрию Долгорукому.
Древнее население этого края составляло финское племя меря, когда-то многочисленное и довольно зажиточное, но давно уже обрусевшее, так что о нем мы можем приблизительно составить себе понятие только по родственным и соседним ему народам, каковы, с одной стороны, весь, с другой — мордва и черемисы. Согласно с мирным предприимчивым характером племени, мерянские поселения не выдвигались на берега великих судоходных рек, как Волга, а уединялись в лесную глушь. По свидетельству русского летописца, средоточием их поселений были места около озер Неро и Клещина, в области незначительных рек Которосли, Большой и Малой Нерли. Здесь встречаем мы старинные города Суздальской земли: Ростов — на озере Неро, Суздаль — на Малой Нерли и Переяславль — на озере Клещино. Вероятно, это были важнейшие мерянские поселения, в которых пришлая русь издавна утвердилась, то есть построила детинцы и заняла их своими дружинниками, чтобы отсюда владеть окрестной землей. Славянорусское движение направлялось в ту сторону двумя путями: с запада из области смоленских и новгородских кривичей, с юга — из земли северян и вятичей. Переяславль-Залесский, лежащий при впадении речки Трубежа в озеро, своим названием напоминает Переяславль-Русский на Трубеже, следовательно, указывает на переселенцев из Южной Руси. Некоторые другие суздальские города своими именами также свидетельствуют о прямом участии русских князей в этой колонизации; таковы: Ярославль на Волге, основанный Ярославом, и Владимир-на-Клязьме, построенный или Владимиром Великим, или Мономахом. Последний,
