торговцы и находились склады их товаров. На одной стороне Торговища, рядом с Никольским собором, возвышался храм Параскевы Пятницы, сооруженный «заморскими» купцами, то есть теми новгородцами, которые посылали свои товары за море. А с другой стороны Торговище простиралось почти до церкви Иоанна Предтечи на Опоках, или на Петрятине дворище. Эта каменная церковь была заложена Всеволодом-Гавриилом Мстиславичем в 1127 году и наделена от него особыми льготами и доходами. Так, в ее пользу предоставлены пошлины с воску, и при ней находились самые весы, на которых взвешивали воск; ей принадлежали пошлины с товарных складов на соседнем Волховском побережье (буяне). При этом храме состояло особое купеческое товарищество, или артель, члены которой вносили по пятидесяти гривен серебра в свою общую казну. По-видимому, главная привилегия этой артели заключалась в оптовой торговле с немцами и готландцами. Она избирала из своей среды старост, которые заведовали доходами Предтеченской церкви и присутствовали на суде тысяцкого. Этот суд совершался при храме Иоанна Предтечи и главным образом состоял в разборе спорных дел, возникавших между туземными и иноземными гостями. Готский двор имел свою католическую церковь («варяжскую божницу», как ее называли русские) во имя Святого Олава, а немецкий — свою особую, во имя Святого Петра. Последняя была построена на месте православного храма Иоанна Крестителя, который перенесли несколько далее (1184). По этому поводу сложилась позднее такая легенда. Немецкие гости просили позволения поставить свою церковь; владыка новгородский сначала отказал им. Тогда немцы стали грозить, что и в своей земле не дозволят строить православные церкви. Посадник Добрыня, подкупленный ими, склонил народное вече не только согласиться на просьбу немцев, но и отдать им то место, на котором уже стояла церковь Иоанна Крестителя. Вслед за тем Добрыня подвергся небесной каре: когда он переправлялся в лодке через Волхов, внезапно поднялся вихрь, опрокинул лодку, и посадник утонул. Волховское побережье Торговища, наполненное торговыми складами и лавками, служило главной пристанью для торговых судов; вообще это было самое оживленное, самое многолюдное место в городе. Тут же находился и «великий мост», который с Ярославова двора вел через Волхов прямо в детинец.
Славянский конец, которого главная улица называлась Славно, простирался до Федорова ручья, впадающего в Волхов с правой стороны. А за этим ручьем до следующей речки Витки лежал конец Плотницкий. Самое название его показывает, что первоначально он был поселением ремесленников, особенно плотничьих мастеров, которыми в древности славился Великий Новгород. Что здесь селились не одни плотники, указывают названия старинных улиц: Молоткова, Котельницкая, Щитная и др.
Пять означенных концов с внешней своей стороны были окопаны рвом и валом и укреплены деревянными стенами, то есть срубами, засыпанными землей, а также огорожены тыном, или частоколом; но башни или костры, заключенные в этих валах, могли быть сооружены из камня, по крайней мере некоторые. Впрочем, незаметно вообще, чтобы новгородцы прилагали большое старание об укреплении своего города. Самой надежной защитой от неприятельских нападений служили им топкие болотистые окрестности и дремучие леса. Кроме топей и болот, окрестности эти изрезаны целой сетью речек, ручьев, волховских протоков и озер; из последних самое большое Мячино, которое тянется налево от Волховского верховья почти вплоть до Софийской стороны. Направо Волхов по выходе из Ильменя отделяет рукав Волховец, а под самой Торговой стороной — другой рукав Жилотуг, который потом соединяется с Волховцем. Между истоками этих двух рукавов правый берег Волхова образует небольшое возвышение; здесь-то и находилось так называемое Городище, или загородный княжий двор, расположенный верстах в трех от города. Князья Новгородские с XII века редко жили в самом Новгороде и приезжали на Ярославов двор только в случаях надобности.
Обычным же их пребыванием было село Городище, где около княжего терема и гридницы помещались жилища его дружины, его охота и разные хозяйственные принадлежности. Здесь усердием князей сооружено несколько придворных храмов и, между прочим, церковь Благовещения, построенная Мстиславом Мономаховичем. Этой церкви было подарено им богато украшенное Евангелие, сохранившееся до нашего времени и известное под именем Мстиславова (хранится в московском Архангельском соборе). Кроме Городища, окрестности Новгорода обиловали другими селениями и поселками. Особенно многочисленны были поселки монастырские. Великий Новгород количеством своих храмов превосходил все другие города Древней Руси (по одним летописям их можно насчитать более пятидесяти); точно так же ни один город не мог поспорить с ним числом окрестных монастырей. Почти все места, наиболее удобные для поселения вокруг Новгорода, то есть более сухие и возвышенные, были заняты обителями.
Древнейшим и знаменитейшим из новгородских монастырей был Георгиевский, или Юрьев, на левой стороне Волховского верховья, насупротив Городища. Основание его возводится преданием ко времени Ярослава-Георгия. Но строителем каменного Георгиевского храма и щедрым покровителем этой обители был все тот же любимый новгородцами Мстислав Владимирович со своим сыном Всеволодом-Гавриилом. Известна грамота, данная ими Юрьеву монастырю на некоторые земли и судные пошлины. В числе главных вкладчиков в эту обитель, очевидно, была богатая семья посадника Мирошки Нездилича; сам он умер здесь монахом; а подле отца погребен и сын его посадник Дмитрий. Игумен Юрьевского монастыря занимал первое место между другими игуменами и, судя по летописи, назывался «новгородским архимандритом». Избрание его почиталось настолько важным, что в нем принимали участие все новгородские власти. Так, в 1226 году игумен Савватий, чувствуя приближение кончины, призвал к себе владыку Антония, посадника Иванка и других почетных лиц и просил их сообща с юрьевской братьей выбрать своего преемника. Выбор пал на какого-то гречина, священника из церкви Константина и Елены, которого немедленно постригли в иноки; а затем владыка соборно поставил его игуменом.
Ближайшие к Юрьеву обители были: Перынский, у самого истока Волхова из Ильменя, основанный, по преданию, на холме, где стояло капище Перуна, и Пантелеймонов, на берегу озера Мячина, основанный, вероятно, Изяславом II — Пантелеймоном; по крайней мере, сохранилась его грамота этому монастырю. Несколько далее от Юрьева на берегу того же Мячина озера находился монастырь Благовещенский, учрежденный святым владыкой Иоанном и его братом Григорием. Построение каменного храма в этой обители народ украсил такой легендой. Когда у братьев-строителей недостало денег на окончание здания, они обратились с молитвой к Богородице. На другой день у ворот монастыря явился конь, навьюченный двумя мешками, с серебром и золотом; мешки сняли, и конь исчез. Подле Благовещенского стоял другой монастырь в честь Богородицы, Аркажский, названный так по имени игумена Аркадия, первого выборного владыки Новгородского. В этом монастыре, подобно своему отцу Михалку, постригся и погребен знаменитый посадник Твердислав; тогда как жена его постриглась в женском новгородском монастыре Святой Варвары. Кроме последнего
