Тем не менее, Саша вошел и не поморщился. Игорю показалось, будто вокруг приятеля образовалось нечто вроде поля, источающего запах мяты, имбиря, хвойного дымка и еще чего-то терпкого и южного.
Худой, как скелет, подросток по-прежнему был привязан к спинкам кровати. Но теперь он не спал.
— Да не умрет лето в нашем сердце, Сетен, — произнес Саша, приближаясь к больному.
— Да будет наша сущность едина, — отозвался парень голосом того монстра.
— Санька! — испуганно шепнул Игорь, не отваживаясь сделать и шагу. — Ты бы не подходил туда…
— Слушай, чародей, а изгони-ка ты к ветрам да стуже этого горе-чертогона, чтоб не мозолил он мне глаза! Надоел он мне — сил моих больше нет. Изгони, иначе будут трупы…
Саша обернулся на Гарика:
— Игорь, выйди!
Гарик почувствовал себя как разбуженный посреди интригующего, но странного сна. Он тупо взглянул на них. Подросток посмеивался. Саша был серьезен, но не испуган и, тем более, не озадачен. Они оба ждали ухода Игоря.
— Я что, уже не нужен тебе? — спросил тот.
Саша и его тезка переглянулись. Их лица отразили немыслимую гамму эмоций, а потом они расхохотались. Похожим образом полчаса назад Саша хохотал в общежитии, услышав об «экзорцистской» деятельности приятеля.
— Не нужен, Гарик, не нужен! — приятель махнул рукой. — Иди, жди внизу!
Тот шмыгнул за дверь — только его и видели. Его колотило…
…Хозяин и «Крупская» пили чай на кухне. При появлении «экзорциста» они вскочили:
— Что там?!
Гарик очнулся и жестом попросил их успокоиться. Им всем оставалось только ждать.
Тем временем Саша подошел к кровати, встал одним коленом на матрас и наклонился над больным.
— Позволь! — попросил он и приложил руку к груди парнишки.
Футболку лежащего густо покрывали рвотные пятна.
Жуткая маска с огромными неровными зубами и необычайно умными глазами тут же исчезла.
— Понятно… — сказал Саша. — Твои шаловливые ручонки добрались до вазы… Сетен, но это же был не я!
В глазах подростка светился отчаянный страх, и, тихо постанывая, племянник Хозяина плакал.
— Я… случайно разбил… — пробормотал мальчишка обычным, человеческим, голосом.
— Ты снова выбрал человека, у которого отсутствует «валентность», Сетен… Ну сколько можно?
Внезапно жуткая вонь исчезла.
Саша размотал грязные полотенца. Образина вернулась и, опершись рукой на подушку, села:
— Заморозь меня вьюга, Ал-Нат! Что ж я, не вижу, что ли? Потерял форму… — сказал голос чудовища. — Как я устал! Как я устал!.. Ал с вами?
— Да. Но он вообще ничего не помнит…
— Проклятье!
Саша и «одержимый» обнялись, будто старые друзья.
И вдруг подросток, хорошенько прокашлявшись, затараторил-запел на неизвестном языке:
— Аэагаоте тиэниуэмооссо буэуанакорро пэосибиеледатео. Нэосоуотеро аане-ате кэуамино эниокуанитерамоэ[16]…
Саша покачал головой и ответил:
— Нэосоуотеро нио-сеенаа туототиалее ниедо кииуэелле ваамэато эамае хииачиетееро. Тиуо нио-сеенаа маэоситоара реасэпиерасионне-атмереро куомэ-анаатессо, Сиэтэн[17]!
Лицо монстра снова изменилось. Теперь это была женщина. Она была прекрасна и страшна — страшнее, нежели прежний лик. Она дохнула замогильным холодом и презрительно, с ненавистью бросила в адрес Саши:
— Кэанасаасирро[18]!
Затем произошла невидимая борьба. «Маска» вернулась.
— Сэатарате-зуаэтаа, Ориамоэна! Нэосоуотеро паэрометтеаоре диэавое аане-ате Аалэ-Ниэатаути переалареетое[19]! — и, помолчав, Шурик признался: — Я скучаю по Танрэй… Почему вы не прибыли сюда вместе?
— Ты же понимаешь, что это очень опасно…
— Увы… Но ты снова не даешь ей ступить и шагу без твоей опеки. Ты ей мешаешь, Ал-Нат! Ну пусть хоть раз хорошенько обожжется!
— Она может погибнуть.
— Оу! Не теперь! Я чувствую «куарт» Коорэ. Он очень близко, но до сих пор еще не в ней. До сих пор! Нужен правильный замес, братишка!
Саша кивнул.
— Тебе придется найти его, Ал-Нат. Найти и заманить в истинное вместилище. Так далеко моя власть не простирается. Это работа для тебя, атмереро. Проклятье! Как я соскучился по бархатной коже сестрички Танрэй! Скажи, она теперь похожа на ту, прежнюю?
Саша улыбнулся:
— Не очень. Но похожа. Больше, чем сегодня похожи на себя мы… Мы с тобой…
— Ха-ха-ха! Хорошая шутка! Как давно я не был с вами! — отсмеявшись, внезапно расчувствовался монстр, в то же время не утратив своей колючей ехидцы. — Все так запуталось… Позволь мне вмешаться, атмереро!
— Нет. Не сейчас, коэразиоре! Уж прости.
— Проклятье! Я убью вас! — рассмеялся «одержимый».
Саша (тоже со смехом) похлопал его по плечу:
— Если достанешь.
* * *
Рената проснулась. Температура спала, и, хотя все тело было в липком поту, девушка чувствовала себя лучше.
Она повела взглядом по комнате и увидела прикорнувшего на соседней кровати Николая:
— Ник! — шепотом окликнула она. — Ник! Мы где?
Гроссман потянулся и, не открывая глаз, ответил:
— У придурка этого… как его? Что там у тебя с зубом?
— Ноет, но ничего. Где Саша?
Николаю очень хотелось бы дискредитировать телохранителя в ее глазах, но он сдержался. Пусть уж идет, как идет. А она думала — принца нашла? Принц ее сейчас с Гариком в загуле, подальше от них.
— Не знаю я, где твой Саша. По делам, наверное, отлучился. Как всегда, собственно… Я все хотел спросить…
— Гроссман! Не надо! — в ее голосе прозвучал металл.
— Ну, как хочешь. Потом не жалуйся.
* * *
Алкоголик дядя Гена сгребал в одну кучу все тряпье в своей комнате и при этом, поглядывая на скулящую от нехороших предчувствий привязанную к батарее дворнягу, приговаривал:
— Я вам покажу, в натуре, кузькину мать!
Пес начал тихо подвывать. Алкаш, вылив что-то вонючее на дверь и на тюфяк, запустил в собаку бутылкой.
— Лишай! Заткнись, пшел вон! И вы, черти, пошли вон, японский бог! Быстро разошлись по углам, щ-щ-щас-с греться, в натуре, будем!..
* * *
Саша вздрогнул, и его собеседник тут же оскалился лошадиной ухмылкой:
— Да, Ал-Нат, да. Это все к вопросу о том, чтобы ей обжечься… Пусть почувствует своим кукольным сердцем! Не все же нам с тобой за нее ноги ломать да кишки рвать! Неблагодарное дело, заметь, атмереро!
