я у себя на родине в детстве помогал отцу; он из картона и вообще из чего угодно вырезал украшения-сувениры. Только, практики долго не было, может быть, сейчас не совсем хорошо получится, но могу попробовать.
– Вот и хорошо, найди, на чем резать, ну и изобрази ту картинку, как я говорил, а вокруг сделай надпись: «Партия Красный Непалец».
– Трудно будет, у них нет понятия о партии.
– Ну, тогда общество или что другое, нам эта печать вообще-то на два-три дня нужна будет, а потом в городе закажем, да и не одну, а билеты сделаем золотом тисненные, – размечтался Стас.
– Хорошо, – согласился Ху. Стас разложил листки бумаги, разрезал их на четвертинки и на каждой хотел написать «Партия Красный Непалец», но, написав штук пять, устал и решил – назначу себя пока Председателем партии, а Ху – секретарем, вот пусть он их заполняет или тоже штамп сделает.
– А как у них насчет красной краски? – вдруг забеспокоился он.
– Хорошо, – успокоил Ху, – местные делают ее из каких-то ягод и красят материю; очень стойкая краска, они ее в Тибет на продажу возят.
– Ну ладно, устал я что-то, борясь за счастье Непальского района, – признался Стоматолог, – я не думал, что это такое трудное занятие. Я, пожалуй, опять пойду спать, а ты уж потрудись на благо трудящихся.
Стас выпил очередную чашку то ли чая, то ли жидкой каши и отправился на боковую. Ху тоже особо переламываться не стал: все равно он рано встает, и до того как Председатель проснется, он все сделать успеет.
Удовлетворенный проделанным, Стоматолог проспал до местного полудня; проснувшись, он лениво позавтракал и, не найдя Ху, отправился к дому старосты. Рядом с домом, греясь на солнышке, сидел его переводчик и на кусочке бумаги пробовал оттиск печати, изготовленный на куске репы. Стас посмотрел и оказался вполне удовлетворенным; может быть, с художественной стороны отпечаток выглядел несколько коряво, и непальские буквы напоминали следы в дупель пьяного ментозавра на грязной и скользкой дороге, но размер – более десяти сантиметров в диаметре – импонировал. А цвет – морковно-свекольный, тот уж просто радовал!
– Ну ты, братец, просто специалист, – похвалил Стас, – твои таланты не окажутся забытыми.
– Стараюсь, как могу! – ответил Ху.
Стасу, видимо, по указанию Ху, вынесли примитивно сбитый, стол, покрыли его красной материей, поставили высокий прочный табурет. Стас гордо на него сел, ножом нарезал несколько пачек бумаги на листочки и велел Секретарю партии (как он теперь стал называть китай-ца)поставить печать на бумажках по числу взрослых жителей деревни, с другой стороны по-ихнему написать сверху «Красный Непалец», внизу как звать жителя, а на обороте он поставит свою подпись. Это будет первый партийный билет новой партии. «Только не забудь номер один и два зарезервировать за нами, потом старосту, ну а далее наплевать как».
Утомленный этим монологом Стоматолог, не торопясь, опять же, чтобы все это выглядело солидно, проинспектировал строительство Дворца Партии, как он уже успел его окрестить. Пока что устанавливали каркас из весьма хлипких шестов, связанных между собой обрывками каких-то веревок. Рядом подносили на маленьких носилках навоз, Глину, рубленую солому и смешивали это в небольшой яме посредством босых ног нескольких, весьма заторможенных на вид, парней и одного осла, который время от времени добавлял в смесь один из насущных компонентов.
«Строить светлое будущее этого народа из ослиного дерьма, конечно, как-то непривычно, – подумал Стас, – но, с другой стороны на удобренной почве все лучше растет, опять же местный колорит. Если особенно об этом не трезвонить – сойдет».
Потом он вернулся к Ху, посмотрел, что тот делает, и остался доволен. Ему стало скучно, бюрократические занятия не заглушили в нем тяги к какой-то активной деятельности.
– Слушай, Секретарь, – обратился он к Ху, – брось пока бумажками заниматься, пойдем, потолкуем со старостой.
Дхауларг встретил их весьма почтительно, понимая, что у них есть вполне реальные бабки и, при умелом подходе – особенно выказыванием лести этому страшному на вид, но, похоже, простодушному дикарю (так он окрестил Стаса), можно неплохо на них заработать. Староста был человек мудрый, искушенный в житейских делах и сразу отмел насильственные способы изъятия денег. Во-первых, он не представлял, сколько их может быть, так как в жизни оперировал суммами, не превосходящими достатка сельского жителя, то есть порядка нескольких тысяч непальских рупий; во-вторых, оба чужака были хорошо вооружены (у Ху в кобуре была ракетница), и главное – они оба прибыли из столицы, засветились у чиновника, а при должном руководстве отстегивали вполне приличные, по мнению старосты, суммы, которые, в основном, и оседали у него в сундучке.
Стас попросил старосту рассказать о ближайших деревнях, их жителях и о том, как туда можно добраться. Дхауларг посетовал, что от них, пожалуй, ближе всего – в двух дневных переходах на запад – будет граница Тибетом, где на тропинках стоят хижины для подвижных пограничных патрулей.
На юг и запад путь перекрывают горные хребты с вечными снегами, а между ними крутые горные долины с очень бурными в настоящее время речками. На север тоже дороги плохие, через высокогорные луга, но при хорошем проводнике дня за три можно дойти до нескольких индуистских селений. Там, кстати, есть храм, посвященный Хануману, куда через их селение или с востока пробираются иногда небольшие группы паломников.
– А что за храм? – заинтересовался Стас.
– Я там не был, да и мало кто из нашей деревни там был: далеко, делать нечего и люди совсем другие, но по рассказам это громадное каменное здание под крышей из чистого золота, где они своего бога статую, всю обвешанную ценными камнями держат. Стас сразу вспомнил разговоры на эти темы с Мишкой, да и Денис вроде бы подобную информацию не опровергал.
– Значит, так, – в мозгу Стоматолога тут же сложился грандиозный план, – идем в агитационный поход, проведем среди них пропаганду, что, мол, «надо делиться», иначе можно и по бестолковкам получить. Взять часть этих камешков, а также, где не очень заметно, крышу по-оголить (все равно ведь не видно!), и продавать за очень большие деньги – раритеты все-таки. А у нас сразу партийные деньги появятся; развернем пропаганду, глядишь, и через годик-другой Непал и узнать будет невозможно! Пойдем своим путем, братков подключу. «Как пожелаем – так и сделаем» – во, даже лозунг новый я придумал! Правда Стас забыл, что это мудрое изречение он просто вычитал в детстве из романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев», и предшествовало оно отнюдь не созиданию, а как раз наоборот, – совершенно банальному пожару в
