сотни людей? Мы ведь не знаем.
Госпожа Сише положила ладонь на плечо дочери.
— Не спеши судить монстров, о которых ты не знаешь правды.
Кайла опустила глаза. Наверняка, вспомнила, как она горела желанием тоже стать Хранителем бога. Правда, сейчас, после увиденного, вряд ли её желание сохранилось.
Мы ещё постояли безмолвно рядом со скелетом, в потом в таком же молчании вышли. Я и Годфред завалили вход в пещеру булыжниками, используя Лавину Хаоса, чтобы сдвинуть тяжеленные камни со всего острова. Теперь казалось, что здесь вообще нет никакой пещеры.
Госпожа Сише положила на один из булыжников сорванный тут же цветок.
— Покойтесь с миром, бог и человек.
Когда мы вернулись в башню, то нас ждал ужин из дичи. Видимо, Мозарт и Годфред успели поохотиться и сделать небольшой запас еды, пока я был у племени Катьяру.
На острове нас было всё больше, а значит, требовалось больше провианта. Все сублиматы и сухпайки из Гипериоса давно были съедены.
Во время ужина госпожа Сише рассказала о находке в пещере, а я показал значок Хранителя. Услышав о том, во что превратился несчастный человек, Афена насупилась и молчала весь вечер.
Её можно было понять — она сама недавно столкнулась с потерей памяти и почти полностью покрылась мутацией. Нам с Афеной осталось всего два ранга, чтобы добраться до высшего яруса мастерства. И тогда, возможно, случится то, что случилось с тем Хранителем из пещеры. А может, не случится.
Весь вечер я провёл с Афеной, чтобы её поддержать.
Спать мы легли вместе, на одну лежанку. Девушка крепко обняла меня, уткнулась лбом мне в грудь и так уснула. Она боялась своей участи. Я, если честно, тоже постоянно об этом думал.
Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором возникала та картина.
Скелет монстра, замурованный в стену, его наросты на плечах и спине, его вытянутый череп и большие глазницы, его мощные челюсти с клыками и когтистые пальцы.
А потом, когда я уже засыпал, то моё сознание исказило всё в болезненном сне: как бывший Хранитель вдруг вырывается из своей замурованный стены, с грохотом повалив каменные куски, и отправляется посмотреть на море. Он замирает на обрыве, смотрит на блеск волн пустыми глазницами, его голые рёбра поднимаются, будто невидимые лёгкие наполняются кислородом. Он подставляет череп ветру и сжимает когтистые пальцы в кулаки, а потом оборачивается и смотрит прямо на меня.
Его челюсть с хрустом раздвигается, и он произносит басом:
— Пойдём со мной, Хранитель ЛасГален. Чудовищам не место среди людей.
Я отчётливо ощущаю на запястье его мёртвую хватку, сухие кости его пальцев… и когти… и его силу, но ничего не успеваю сделать — монстр рвётся к краю обрыва, тащит меня за собой. Мы падаем вниз, прямо в море… лицо царапает солёный воздух, ветер полощет полы моего плаща, а монстр хохочет, пока море не превращается в кипящую лаву, и для нас обоих не наступает темнота…
…Я резко проснулся от тупой боли в голове.
В черепе гудело далёкое эхо от хохота мёртвого Хранителя, лоб вспотел, а дыхание никак не могло восстановиться, будто я почти задохнулся во сне. В руке был зажат запылённый значок из пещеры, причем так сильно зажат, что остались чёткие следы гравировки на ладони — колесо со спицами и глазом посередине.
Рядом, уткнувшись лбом мне в грудь, спала незнакомая девушка. Я сунул значок в карман, огляделся и увидел ещё пару неизвестных мне спящих людей. Кто это вообще?
Растерянность длилась недолго, в сознании помутилось и резко прояснилось.
Афена.
Рядом спала Афена. А там, дальше — госпожа Сише, Кайла и Нари.
Как же я мог их не узнать…
Усилием воли мне удалось подавить панику и заставить себя снова закрыть глаза. В ту ночь монстр мне больше не снился, только где-то на краю сознания мысли о нём постоянно крутились, грызли, отравляли. Но у меня было ещё слишком много задач, чтобы предаваться страхам.
Я решил использовать последнее тело морфи, которое у нас было. Его мы принесли с собой после схватки с Богом Солнца у поезда. В том морфи совсем недолго находился Опора Бога Солнца, которого я обрёк на смерть и скормил Годфреду.
Теперь же этот морфи предназначался для ещё одной Опоры.
На этот раз Опоры Бога Могил и Праха.
* * *
Душа Тихироса хранилась в моём накопителе, и я не собирался её просто сжирать. По крайней мере, пока. Тихирос был приближен к Артазару и мог знать о его планах.
Наутро я проснулся перед рассветом.
Афена не почувствовала моё движение. На другой лежанке крепко спали Кайла и её мать, а рядом устроился Жмот. Я не стал никого будить. Тихо поднялся, зашнуровал ботинки и только сейчас заметил, что Князь Тьмы сидит в углу и пристально за мной наблюдает.
Его красные глаза с оранжевым блеском не мигали и мерцали в темноте. Не знаю, кто именно на меня сейчас смотрел: просто кот или госпожа Майдере из Ордена Тайн. Так сразу и не разберёшь.
Я вышел из башни, и кот бесшумно последовал за мной.
На улице, у рощи, я заметил три высоких фигуры. Это были Годфред, Тхаги и Мозарт. Они тихо переговаривались и зорко оглядывали берега, море, небо, будто каждую секунду ждали нападения со всех сторон.
Не встретил я только Нокто и его Опору — Пича. А также дикарку.
— Где остальные? — спросил я, подходя к богам.
— А где доброе утро, чувак? — высказался Годфред, оскалив зубастую улыбку.
— А оно доброе?
— Ну а вдруг!
Тхаги толкнула Годфреда локтем.
— Прекращай. Тебе вопрос задали, вот и отвечай.
— Пф… — начал Годфред, но вместо него ответил Мозарт.
Как всегда, серьёзно и выдержанно:
— Нокто и Пич помогают Нари покорить силу амулета. На растущей луне, как ты и разрешил Богу Ночи.
— Ну-ну. Он сейчас её научит, а потом она нас вздрючит! — поморщился Годфред и покосился на Мозарта. — А ты вообще лезешь вперёд старшего, засранец!
Тхаги вздохнула.
— В виде гоблина ты ещё более невыносимый, чем обычно!
— Ну ага. Только кто из нас наворотил кучу всякий хрени, которую теперь не разгребёшь? — огрызнулся тот. — Не будем показывать пальцем!
Я не стал слушать их пререкания и попросил приготовить мне единственного пустого морфи, который у нас остался. А сам отправился глянуть на тренировку Нокто и Нари.
Идти пришлось до самого озера.
Там,
