копьё. Его острие замерло около шеи Тихироса.
— С тобой, мерзкий червь, я не собираюсь церемониться.
— Убери! — велел я. — Мне он нужен.
Тхаги пришлось подчиниться. Она нахмурилась и, процедив «Это временно», убрала копьё.
Я снова обратился к Тихиросу. Если он приближен к Артазару, то должен хоть что-то знать о его планах. А в теле морфи не сможет отказать мне в ответе.
— Итак, вопрос первый. Зачем я нужен Артазару? Отвечай чётко и по делу. Мне не нужны твои запугивания.
Тихирос прислонился спиной к стволу дерева и снова выдохнул облако пыли.
— Никто этого не знает, кроме Бога Жизни. Его зовут Одинашу. Только он знает об истинных планах Артазара.
— Тогда второй вопрос. Где хранится душа Артазара?
Тихирос сощурил зелёные глаза, они разом потускнели.
— Ты и об этом знаешь… что ж, похвально. Но это тебе не поможет. О месте, где Артазар хранит свою душу, не знает никто, кроме него самого.
— Вопрос третий, — продолжил я, решив задать вопросы полегче. — Что велел Артазар своим богам насчёт участи человечества?
— Ничего занятного, маг, — скучным голосом ответил Тихирос. — Как только последние рубежи Республики Эксагор падут, люди будут согнаны в резервации, где мы станем разводить их, как скот. Мы будем кормить их и давать возможность размножаться. А их души пойдут на корм. Это не так интересно, как ты подумал.
— Почему бы не поедать души грувимов?
— Они не такие сытные, — просто ответил Тихирос. — Если бы ты полакомился хотя бы одной человеческой душой, то понял бы меня.
Я вспомнил о том, как выглядел Бог Жизни в заточении у Тхаги. Он был исхудавшим и истощённым магически. Почти на грани смерти. Видимо, в этом и заключалась пытка этой тюрьмы — там не было душ, которые можно сожрать. Вообще никаких душ.
— Значит, без подпитки боги погибнут? — спросил я.
— Нет, — покачал головой Тихирос. — Но сильно ослабеют, превратятся в тени, а потом уснут. И лишатся всех своих слуг.
Я переглянулся с Тхаги и снова обратился к Тихиросу.
— Как много богов в союзниках у Артазара?
Ему не понравился мой вопрос. Это было видно по глазам — они вспыхнули ненавистью.
— Отвечай, Тихирос, — велел я, давя его взглядом.
Он покосился на Годфреда и Тхаги, опустил глаза и произнёс:
— Все Солнечные, все Звёздные, половина из двенадцати Золотых, трое из шестнадцати Железных, десять из тридцати Бронзовых, пятеро из двухсот Медных и по десятку из Каменных и Деревянных. Они нам и не нужны. Эта мелочь будет потом просить у нас подачки, когда мы завладеем людьми.
— Вот как? — Я вскинул брови.
Это было интересно.
Ведь раньше создавалось впечатление, что практически все боги подчиняются Артазару, а выходило так, что это лишь пыль в глаза. Большинство мелких богов, от деревяшек до железяк, не поддержали Утреннюю Звезду, а значит, и истребление человечества. Они жили сами по себе, не принимая ничью сторону.
Возможно, Артазар считал, что эта мелочь — так себе союзники, что от них никакого толка, и что один бог Звёздного или Солнечного класса стоит тысяч Деревянных. Так-то оно так, но…
Я переглянулся с Годфредом, и он понял меня без слов.
— О нет, мальчики! — Тхаги тоже всё поняла. — Это самоубийство!
— Трусиха! — загоготал Годфред. — Кто бы подумал, что Богиня Смерти боится смерти? Аха-ха-ха! Каламбур!
— Заткнись, придурок! — фыркнула Тхаги. — Ты же понимаешь, что вашу задумку почти невозможно осуществить.
— «Почти» не считается.
Пока они препирались, я опять посмотрел в зелёные глаза Тихироса. У меня остался к нему ещё один вопрос:
— Как мне найти Артазара? Где он прячется?
Не знаю, на что я рассчитывал — наверное, хоть на какую-то точку на карте — но получил совсем иной ответ.
— ОН НЕ ПРЯЧЕТСЯ. ОН ВЕЗДЕ.
Возможно, он рассчитывал, что я от него отвяжусь, но я лишь усмехнулся.
— Такого не бывает, Тихирос. Он не может быть везде. Он всего лишь человек, хоть и не очень обычный.
Тихирос уверенно покачал головой.
— Ты не найдёшь его, сколько бы ни искал. Только он сам может тебя найти, если захочет.
— А как же он отдаёт приказы своим подчинённым богам?
— Голосом Бога Жизни Одинашу. У него очень громкий голос.
Я сразу вспомнил, как слышал однажды шёпот Артазара, когда тот выносил душу из тела Богини Огня во время Праздника Морфи. А ведь правда, тот голос был очень громким, но люди его не слышали. Только боги. Я же смог услышать его из-за слуха Годфреда.
— А какой способностью ты обладаешь? — спросил я напоследок. — Вдруг пригодится.
Тот покачал головой.
— Не пригодится. Кому может пригодиться способность Сеять Воинов Могил?
— Воинов Могил? — нахмурился я.
— Да. Это всего лишь иллюзия. Погибшие воины никогда не будут сражаться за живых. Они уже отдали свой долг. От них остался лишь прах.
Он произнёс это с обреченностью, будто носить за собой прах погибших — это его проклятие, а не способность.
— Ладно, стой тут и жди дальнейших приказов, Тихирос, — добавил я.
Сам же развернулся и, позвав за собой Тхаги и Годфреда, отправился обратно в башню. Там как раз проснулись остальные.
Госпожа Сише и Кайла застилали свою лежанку, Афена же только поднялась. Стоило нам войти, как все замерли и посмотрели на меня в тревожном ожидании.
Я отыскал кота, который всё ходил за мной по пятам, и взял его на руки. В его красных глазах не отразилось ничего, но почему-то я был уверен, что госпожа Майдере слышит меня.
— Мне нужен Кэйнич, — негромко сказал я коту. — Без него я не смогу поднять ярус мастерства до восьмого. Мне нужен наставник. Слышите? Если да, то дайте знак. Любой.
Кот медленно моргнул и заурчал.
Я опустил его на пол, и животное тут же вскочило на лежанку Афены, устроившись там на отдых.
— А если Мидас не сможет прибыть? — засомневалась госпожа Сише, хотя было заметно, как она заволновалась при мысли о том, что они снова встретятся.
— Пока потренируюсь без него, но всё равно подождём, — ответил я. — Тем более, что дикари пока не получили моего сообщения. Ичитака племени Катьяру обещал сделать это за семь дней. Прошло только два.
После
