Добравшись до угловой башни, Сигмон развернулся и окинул взглядом поле битвы. Первая волна новообращенных перевалила через стену, но внизу их встретил резерв – полсотни стражников, вооруженных короткими копьями. Теперь сражение кипело внутри города, но стена не опустела – стражники еще держались на ногах, отчаянно пытаясь скинуть упырей вниз.
– Старшие! – раздался крик со стены. – Старшие идут!
Тан узнал голос Ника и вскинул меч, собираясь пуститься в обратный путь, но споткнулся. Цепкие пальцы впились в лодыжку и сдернули его со стены. На лету Сигмон извернулся и уцепился левой рукой за крошащийся камень зубца. Взглянув вниз, он увидел серое лицо новообращенного – тот болтался на левой ноге Сигмона, словно червяк на крючке. Держась обеими руками за сапог, он пытался подтянуться и укусить тана за лодыжку, но Сигмон взмахнул мечом и рассек голову кровососа надвое. Потом дернул ногой, стряхнул мертвое тело, что еще цеплялось за ногу, и одним рывком поднялся на стену.
Прыгая по зубцам обратно к позициям Корда, он думал о рыжем маге. Почему тот не вступает в бой? Почему молчит, зараза? Неужели он слишком молод, чтобы использовать боевую магию? Сейчас самое время – десятка два Старших забрались на стену и накинулись на защитников. Все они сражались мечами, были сильнее новообращенных и гораздо быстрее стражников. Их атака унесла больше жизней, чем атака сотни новообращенных, и стена почти опустела. Стражники бились из последних сил, а Сигмон не мог очутиться сразу в десяти местах.
Он ударил упырям в спину. Кровососы, занятые резней беспомощных людей, не ожидали такой стремительной атаки и даже не успели развернуться к охотнику. Сигмон, что двигался быстрее Старших, разил их насмерть, вкладывая в удары всю ярость и ненависть к упырям. Темным вихрем он прошелся по их рядам, оставляя за спиной только мертвые тела. Из двух десятков Старших не уцелел ни один.
Последних Сигмон тоже застал врасплох – оба наседали на Корда, что прикрывал собой рыжего мага. С другой стороны Дара закрывал собой Ник, но он никак не мог протиснуться к упырям – в этом месте стена была слишком узкой.
В лунном свете клинки мелькали словно белые молнии, но капитан не отступал – он на равных фехтовал с обоими упырями, отражая, хоть и с трудом, все выпады. Он был ловок и проворен, но не идеален – по плечу кольчуги расплывалось кровавое пятно, а на щеке, рядом со старым шрамом, появилась новая алая полоса. И все же он задержал их.
Первому кровососу Сигмон просто смахнул голову мечом и столкнул вниз обезглавленное тело. Второй успел развернуться, но тан перехватил его руку с мечом, а Корд точным выпадом пробил упырю затылок.
– Маг, – прохрипел Сигмон, выталкивая мертвое тело прочь со стены, – почему?
Корд молча ткнул пальцем в темное небо, и, словно отзываясь на его движение, небеса рассыпались ворохом искр. Сигмон вскинул голову и за краткий миг вспышки успел заметить темную фигуру, зависшую над стеной. За ее плечами развевались крылья – темные кожистые крылья, напоминавшие плащ. И Сигмон знал: на этот раз они настоящие. Вампир-колдун, один из глав клана, парил над Ташамом, пытаясь сломить оборону людей, и от смертельного удара его удерживал только рыжий мальчишка с жиденькой бородкой.
Упырь вскинул руку, и белая молния ударила с небес – прямо в лицо Сигмона. Тот поднял клинок, понимая, что это не поможет, но белый огонь снова рассыпался бесполезным ворохом искр, выхватив из темноты перекошенное лицо Дара, что стоял на краю стены, подняв руки к небу. В ответ с его пальцев сорвалась алая искра и заставила кровососа отпрянуть в сторону.
– Давай! – гаркнул Сигмон, позабыв о ненависти к магам. – Жги, рыжий, жги!
– Их двое! – с отчаяньем крикнул Дар. – Но второго я не вижу!
С неба упала новая молния и окутала руки мага. Мальчишка закричал от боли, но рук не опустил. Теперь его и колдуна соединяла пылающая нить молнии, горевшая ослепительным пламенем.
– Герния, – выдохнул Дарион и тут же завопил, что было мочи: – Герния идет!
Белая нить окуталась алой дымкой. Волна огня скользнула по ней, как по фитилю, свечи – от рук мага к темной фигуре упыря. Тот задергался, забился, словно птица, попавшая в сеть, но опоздал – вспыхнул факелом и рассыпался облаком праха. Рыжий маг уронил дымящиеся кулаки и без сил рухнул на руки Корда.
– Второй, – прохрипел он. – Второй!
Первым его заметил Сигмон: крылатая фигура упыря воспарила точно над воротами и закрыла собой луну, превратившись в угольно черный силуэт. Тан понял, что все кончено: Дарион хрипел и вздрагивал на руках капитана, но не мог даже подняться, а без его магии нечем было защититься от упыря. Кровосос вскинул руку и Сигмон вскрикнул. Не желая сдаваться без боя, он выхватил у Ника его палку, обмотанную цепью эльфийского серебра, и запустил ее в черный силуэт колдуна как копье.
От броска измененного не сумел увернуться даже упырь. Палка со свистом ударила его в голову и канула в темноту. Колдун задергался, забил крыльями, и на миг Сигмону показалось, что во лбу кровососа зажглась яркая звезда. Он вскинул меч, но тут же понял, что это дыра от палки, сквозь которую льется свет луны.
Вампир взмахнул крыльями еще раз, опрокинулся навзничь, рухнул вниз и, не долетев до земли, рассыпался на сотню дымящихся кусков. Ник хрипло выругался.
– Стена, – напомнил Корд. – Все на стену!
Сигмон обернулся и судорожно вздохнул. От полусотни защитников стены остался едва ли десяток. Они скользили в лужах крови, шагали по трупам товарищей, но и не думали отступать – держались вместе, готовясь отразить новый приступ. Упыри тоже не собирались сдаваться: они вновь собрались под стеной темным нарывом, готовя новую атаку. Их осталось не меньше полусотни, и Сигмон подумал, что стену ташамцам не удержать. Под ней, со стороны города, ждали стражники с копьями, которые не дали упырям прорваться дальше в город, но их осталось не больше десятка, и они едва держались на ногах.
– Выдержим, – выдавил Корд, прикладывая ладонь к окровавленной груди. – Полсотни. Пустяки. Полчаса назад расклад был хуже.
– Только бы не колдун, – пробормотал Сигмон, чувствуя, как немеет нога, пронзенная когтями упыря. – Только бы не колдун.
– Больше нет, – прошептал Дарион. – Колдуны... все.
На этот раз упыри бросились на штурм с леденящим воем. Они прыгали на стену, скользили вверх по камням, как ящерицы, и вопили изо всех сил. Новообращенные, обезумевшие от запаха людской крови, стекающей по стене, шли убивать последних защитников ворот. Не такие быстрые и сильные, как Старшие, но – многочисленные. Они должны были смести горстку стражников, как сухую солому. Сигмон знал, что большинство из упырей он способен упокоить даже сейчас, когда от усталости подгибаются ноги. Но их вели Старшие – еще целый десяток, и от этого тана бросало в дрожь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
