Затем Белл вынула из сумки небольшую коробочку.
– Эту вещь нужно использовать вместе с тростью.
Михаил рассмеялся, достав из коробочки очки с темными стеклами.
– Слепой мужчина, тем более князь, никогда не должен покидать дом без трости и темных очков, – сказала Белл и достала из сумки еще одну коробочку, гораздо меньшего размера.
В ней на ложе из черного бархата сиял сапфир в массивной золотой оправе. Надев кольцо на средний палец правой руки, Михаил нежно поцеловал жену.
– Три милосердные феи – Вера, Надежда и Любовь – живут в обличье этого сапфира, – сказала Белл. – Графиня говорит: тому, кто этот камень носит, феи даруют счастье.
– Я уже чувствую себя счастливым. – Михаил потянулся к ней, но Белл его остановила.
– У меня есть еще один подарок. – Белл преподнесла ему золотистый наперсток и стеклянную баночку с белым порошком. – Один наперсток тонко молотого ладана, запитый белым вином, поможет тебе уберечь память. Больше никакой амнезии!
Михаил засмеялся, но потом посерьезнел.
– Могу я теперь тебя поцеловать?
– Да, муж мой. – Белл подняла на него фиалковый взгляд. – Поцелуй меня.
Его губы прильнули к ее губам в нежном продолжительном поцелуе. Михаил обнял ее, крепко прижимая к себе одной рукой, гладя ей затылок и шею – другой. Она пробежала руками по его груди и обвила его шею руками.
Белл чувствовала, как по телу разливается тепло. Она забыла обо всем на свете, охваченная желанием.
Михаил провел пальцем по ее щеке и, не говоря ни слова, встал и подал ей руку.
Белл поднялась с шезлонга и последовала за ним к кровати.
Запечатлев еще один страстный поцелуй на ее губах, Михаил стал ее раздевать. Сняв ее подвенечное платье и перекинув его через пуфик у подножия кровати, он посадил Белл на край матраса.
Михаил раздевал ее медленно, покрывая поцелуями каждый дюйм ее тела. Он снял с нее туфли, чулки и подвязки и стал целовать ей ноги, пробегая губами по наружной стороне и возвращаясь вверх к нежной плоти внутри бедер. Потом стянул с плеч ее сорочку и лиф, обнажив грудь.
Когда кончики его пальцев заскользили по соскам, Белл тихо застонала. Затем он обхватил соски губами.
– Пойдем в постель, – прошептала Белл, гладя ему затылок. – Ну пожалуйста.
Михаил разделся, бросив на пол свою одежду. Затем опустился на колени, прижав губы к ее животу и не спуская с нее глаз.
– Я обожаю тебя, моя княгиня, – произнес он хриплым от страсти голосом.
Эти слова, сказанные от всего сердца, тронули ее до глубины души.
Михаил встал, переплел свои пальцы с ее пальцами и прижал Белл спиной к кровати.
– Я люблю тебя.
Он наклонил голову, изливая всю свою любовь и страсть в безраздельно волнующий поцелуй. Этот поцелуй плавно перешел в другой томный поцелуй, и за ним последовал еще один.
– Я не наврежу ребенку, если…
– Я хочу тебя, – выдохнула Белл.
Михаил осторожно вошел в нее и стал двигаться. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее.
Белл двигалась в одном ритме с ним и взлетела на вершину блаженства.
Михаил последовал за ней, и когда спустился, заключил Белл в объятия.
Она закрыла глаза и, положив голову ему на грудь, уснула.
Пробудившись наутро, Белл увидела, что ее муж наблюдает за ней, сидя на краю кровати.
– Сядь и съешь это, – сказал Михаил, протягивая ей ломтик хлеба. – Тогда не будет тошнить.
Белл откусила кусочек хлеба.
– Моя мачеха тебе посоветовала?
– Нет, княгиня, я знал это раньше.
– Думаю, надо рассказать Бесс о ребенке, – промолвила Белл. – Впрочем, тебе виднее.
– Давай скажем. – Михаил протянул жене чашку чаю. – Может быть, нам поехать в поместье прямо сегодня?
– Я бы с удовольствием, – ответила Белл, – но нужно устроить для Бесс еще один вечер чая.
Михаил улыбнулся:
– Как бы ты хотела провести свой первый день после свадьбы? Можно поехать в парк, на пикник, за покупками – в общем, куда пожелаешь.
Она бросила быстрый взгляд на его пах, и соблазнительная улыбка тронула ее губы.
Михаил проследил за ее взглядом.
– И этим тоже можно заняться.
Проведя утро в постели, они решили устроить легкий ленч в бельведере. Бумер подал им бутерброды с огурцом, миниатюрные пирожные, ячменный напиток с лимоном и чай.
– Пруденс и Лавинии отныне путь в этот дом заказан, – произнес Михаил. – Они не появятся без предварительного разрешения. А сегодня и завтра Бумеру не велено их пускать, разве что в случае крайней необходимости.
– Папа! – К ним из сада бежала Бесс.
– Не так быстро! – смеясь, крикнул ей Михаил. Он подхватил дочь и посадил на колени. – Я самый счастливый человек на свете. Рядом со мной мои любимые леди.
– Бесс, хочешь бутерброд с огурцом? – спросила Белл. Девочка покачала головой.
– Папа, а у тебя на лице есть что-то, чем нюхают.
– Правда?
Бесс захихикала:
– Это твой нос, папа.
Михаил рассмеялся:
– Кто тебе сказал?
– Дядя Рудольф. Он сказал, что у тебя есть нюх.
– Я мог бы и догадаться, – сказал Михаил. Бесс засмеялась, когда он смачно чмокнул ее в щеку. – Мы с мамой Белл приготовили для тебя сюрприз. У нас будет ребенок.
Бесс захлопала в ладоши.
– Девочка?..
– Кого Бог пошлет, – ответила Белл.
Бесс нахмурилась:
– Детей приносит аист, а не Бог.
– Бог передаст ему нашего ребенка, – объяснил ей Михаил, – а потом аист принесет его нам.
– А как ребенок выйдет из маминого животика?
Михаил посмотрел на жену:
– Ну, мама Белл?
– Когда я узнаю, сообщу вам, – ответила Белл.
Глава 16
«"Грязный Дик". Один из моих любимых притонов».
Кто удовлетворит его голод этой ночью? Блондинка, брюнетка или рыжеволосая?
Так размышлял он, сидя в темном углу переполненной таверны, что позволяло ему наблюдать, оставаясь незамеченным. Табачный дым, смешиваясь с испарениями тел и запахом джина, оседал на волосах.
Ни одной рыжей. Главным блюдом сегодня будет блондинка или брюнетка.
Решение, решение и еще раз решение.
Он не мог решить, для которой из них эта ночь станет последней. Кто принесет себя в жертву ради его удовольствия?
Интересно, что посоветовала бы его матушка? Та, кто покинет таверну первой, станет объектом его благосклонного внимания.
Губы его растянулись в холодной улыбке. Какая жалость, что здесь нет «белокурой троицы»! Он заплатил бы больше трех соверенов, чтобы волосы какой-либо из них пополнили его коллекцию. К тому же эта троица ничуть не лучше шлюх. В отличие от шлюх перспектива выйти замуж за состоятельного джентльмена набавляла им цену.
Одно плохо – кто-то работает под него. Это плохо. В ближайшей аллее на днях обнаружили пьяного, у которого на груди лежал золотой соверен. Это было послание.
