Одно плохо – кто-то работает под него. Это плохо. В ближайшей аллее на днях обнаружили пьяного, у которого на груди лежал золотой соверен. Это было послание.
Кто подложил пьяному монету? Что, если это женщина? Восхитительная мысль. Они могли бы охотиться вместе. Жаль, что этого нельзя сделать.
А может, она насмехается над ним? Тогда он накажет ее. Жестоко накажет, если удастся установить ее личность.
Между тем хорошенькая блондинка помахала своим подругам и выскользнула из двери. Он заметил, куда повернула девушка. Допил свой джин и швырнул на стол пару монет. Конечно, не слишком густо. Но он не хотел привлекать внимание. В конце концов, его красивое лицо – тоже фактор риска.
Он встал и направился к двери. Правда, не так быстро, чтобы не насторожить посетителей своей спешкой. Это было бы неразумно.
Выйдя на улицу, он остановился и вдохнул необычно теплый воздух. Идеальная погода для охоты.
Он любил тишину ночи, в тишине его жертва могла слышать его шаги, когда он ее преследовал. Ее страх действовал на него возбуждающе. Подумав об этом, он почувствовал напряжение в паху.
Сначала он пошел в противоположную сторону, но быстро вернулся назад по другой стороне улицы. Кто-то мог наблюдать за ним, а он должен оставаться вне подозрений.
Он не мог подавить смешок. То-то матушка была бы довольна!
«Грязный Дик». Любимое пристанище маньяка.
Ужасная мысль поразила Александра Боулда. Несколько жертв маньяка были обнаружены в аллее вблизи таверны. Констебль мог бы посылать туда каждую ночь нескольких агентов для наблюдения.
Наемный экипаж остановился рядом с толпой, собравшейся у входа в аллею. Александр вышел и крикнул кучеру:
– Жди здесь, я заплачу тебе за простой.
При помощи агентов констебля Александр прокладывал себе путь в толпе зевак. Он поморщился, когда в нос ударил запах джина и потных тел.
Амадеус Блэк стоял в одиночестве, в нескольких шагах от последней жертвы маньяка. Александр представил ужасающую картину, скрывающуюся под одеялом.
– Я отправил Барни за Рейвен, – сказал Амадеус. Затем показал на стоявшего неподалеку мужчину, – Джек Бидсли опознал девушку. Ее звали Опал Боулинг. Я не стал опрашивать его дальше, я дожидался тебя.
Александр обратился к мужчине:
– Расскажите нам о мисс Боулинг.
– Опал перепила всех в «Грязном Дике», – сказал Бидсли. – Целый жилищный массив.
– Мисс Боулинг что, проститутка? – спросил Амадеус.
– Проституция у нас вне закона, – ответил Бидсли, вызвав улыбку у обоих мужчин.
– Опал уходила из таверны одна? – спросил Александр. – Или с кем-то?
Бидсли покачал головой:
– Одна. Около десяти или одиннадцати. – Он посмотрел на куль, лежавший под одеялом. – Но как видно, домой не дошла.
– После нее выходил еще кто-нибудь? – спросил Амадеус.
Бидсли потер щетинистый подбородок.
– Вообще я заметил одного джентльмена. Он весь вечер пил в одиночестве, там, в углу. Этот тип ушел сразу после нее. – Мужчина нахмурился. – Я видел, как он вышел и направился в другую сторону.
– Вы узнаете этого джентльмена, если снова увидите его? – спросил Александр.
– Ну, я не знаю, – перестраховался Бидсли. – Там было темно. Это был шатен, около шести футов ростом. Люсиль должна была разглядеть его лучше. Она обслуживала его.
– Где мы можем найти Люсиль? – спросил Александр.
– Почти все ночи она работает в «Дике», – ответил Бидсли. – Но задавать ей там вопросы нельзя – это вызовет переполох.
Александр понимающе кивнул. Ясное дело, никто не любит доносчиков.
– Вы знакомы с Олд-Бейли?
Бидсли хихикнул.
– Я был там раз или два.
– Вы не могли бы проводить Люсиль в мой офис чуть позже?
Бидсли взглянул на куль, накрытый одеялом.
– Прошлой зимой Опал носила мне виски с тушенкой, когда я слег с лихорадкой, – сказал он. – Я разыщу Люсиль и приведу ее.
– Если не придете, мы вас разыщем, – предупредил Александр.
– Приду, – заверил их Бидсли, – и Люсиль приведу. Пообещаю ей за это провожать домой после работы.
– Приходите около полудня.
Как только Бидсли ушел, Амадеус посмотрел на Александра:
– Ну, что скажешь?
– Думаю, маньяк считает себя умнее всех.
Амадеус улыбнулся:
– С чего ты взял?
– То, что он пошел в противоположном направлении, ничего не значит, – заявил Александр. – Он мог вернуться назад.
– Ты начинаешь мыслить с позиций преступника, – проговорил Амадеус. – Как только ты постигнешь криминальную логику, сможешь предвосхищать каждый его последующий шаг.
– Спасибо за похвалу, – поблагодарил Александр. – А что вы думаете по поводу его мотивации?
Амадеус Блэк посмотрел на неподвижное тело, накрытое одеялом.
– Этот маньяк – настоящий псих.
«Грязный Дик». Одно из любимых мест монстра.
Рейвен в задумчивости сидела напротив Барни в наемном экипаже. Она знала, что констебль пошлет за ней этим утром, но ее потрясло место, где была обнаружена жертва.
Место было выбрано правильно, но не в нужную ночь.
Интересно, размышляла она, какова вероятность того, что маньяк будет выслеживать свою следующую жертву в «Грязном Дике»? Надо бы попросить Блисс произвести математические расчеты, хотя разумнее искать другие пристанища монстра.
Экипаж остановился возле аллеи, ближайшей к «Грязному Дику». Барни вышел первым и помог сойти Рейвен. Помощник констебля повел ее к началу аллеи, расчищая путь в толпе зевак.
– Кто это? – спросил один из них.
– Не знаю, – ответил второй.
– Подстилка констебля? – предположил третий. Все рассмеялись.
Прищурив свои фиалковые глаза, Рейвен посмотрела на мужчину, благоухающего джином. Бутылка треснула у него в руках, и джин закапал на землю.
Подойдя к констеблю, Рейвен взглянула на укрытый одеялом труп. Она знала, что каждая новая жертва маньяка окажется ужаснее предыдущей.
– Я благодарен вам за то, что нашли возможность подключиться к нашему расследованию, – проговорил Амадеус Блэк.
– Тебе не страшно смотреть на эти жертвы? – спросил Александр.
– Если это поможет поймать убийцу, – ответила Рейвен, – у меня хватит выдержки.
Они втроем приблизились к телу, старательно обходя следы, окрашенные кровью. Александр стянул одеяло с тела. Рейвен закрыла глаза, чтобы совладать с собой при виде кошмарного зрелища.
Натягивая перчатки, Александр обошел тело убитой. Он наклонился и разжал ее пальцы, обнаружив золотой соверен.
– Он перерезает жертве горло и потом отрезает прядь волос на память, – объяснил Александр. – Я полагаю, он считает соверен платой.
– У нее есть еще что-то в другой руке, – сказала Рейвен.
