Джесси внимательнее пригляделась к ним обоим. Уоррик выглядел беззаботным и ничего не подозревающим. А Филиппа, как всегда, блистала хорошими манерами и вела себя безупречно. Джесси удалось лишь один раз поймать ее страстный взгляд, обращенный на Уоррика, когда Харрисон пошутил и Уоррик, запрокинув голову, звонко рассмеялся. Его глаза искрились весельем, прядь белокурых, небрежно зачесанных назад волос упала на лоб. Джесси поняла, как сильно страдает Филиппа, и у нее сжалось сердце.
Джесси отвернулась. Она не понимала, как можно было так долго не замечать тех чувств, которые Филиппа испытывала к Уоррику. Возможно, причина состоит в том, что человек замечает чувства других лишь после того, как испытает их сам.
Поздно вечером Джесси отправилась на поиски брата и нашла его в бильярдной, он ходил с кием вокруг стола.
– Ты еще не спишь, Джесс? – рассеянно спросил Уоррик, склонившись над покрытым сукном столом и примериваясь, чтобы сделать очередной удар по шару.
В бильярдной горели лишь свечи в настенных канделябрах и царил полумрак. Джесси остановилась на пороге, она не могла разглядеть выражение глаз Уоррика, скрытых в тени. Он ударил кием по белому шару, тот стукнулся о красный, и последний скатился прямиком в лузу.
– Ты заработал три очка, – с улыбкой констатировала Джесси.
– Хочешь сыграть? – спросил Уоррик.
Она покачала головой.
– Я хотела кое о чем попросить тебя. – Джесси подошла к бильярдному столу. – Я решила устроить на следующей неделе небольшой пикник и пригласить Филиппу и Харрисона. – Джесси запнулась. – Может, ты тоже примешь участие?
Уоррик выпрямился и взял мел.
– Ты пытаешься сыграть роль сводни? – осведомился он.
Джесси рассмеялась.
– Конечно, нет.
– Поверь мне, если так, то ты впустую тратишь время. Я не намерен жениться на мисс Филиппе Тейт.
И Уоррик вновь нанес удар по шару. Джесси скрестила руки на груди. Она еще не сняла свое вечернее платье из изумрудно-зеленого атласа.
– А ты когда-нибудь задумывался о том, какие чувства испытывает к тебе Филиппа?
На губах Уоррика заиграла улыбка, но его глаза хранили серьезное выражение.
– О чем тут думать? Филиппа Тейт – истинная англичанка, воспитанная в лучших традициях нашей культуры. Она всегда поступает так, как того требуют правила приличия, принятые в обществе.
– Мне кажется, ты недооцениваешь глубины ее чувств к тебе.
– Не преувеличивай! – воскликнул Уоррик и снова склонился над столом. – Впрочем, я не сомневаюсь, что она по-своему привязана ко мне. Я тоже с нежностью отношусь к ней. Она всегда мне нравилась, ты знаешь. Но она не та женщина, которую я смог бы полюбить. Филиппа слишком правильная, слишком сдержанная, слишком предсказуемая.
– И ты уверен, что хорошо знаешь ее?
Уоррик самодовольно усмехнулся.
– Конечно. В том-то и проблема. Я слишком хорошо ее знаю. Разве можно жениться на женщине, в которой для тебя нет новизны, потому что ты знаком с ней всю свою жизнь? В отношениях двух любящих сердец должна заключаться какая-то тайна, элемент неизвестности, загадка.
Уоррик ударил по шару, промахнулся и тихо чертыхнулся с раздраженным видом.
– Филиппа для меня столь же привычна, как сапоги, которые я надеваю каждый день, – продолжал он. – Не могу же я влюбиться в свою обувь! Она совершенно не будит мое воображение!
Уоррик обошел вокруг стола, изучая расположение шаров.
– Неужели ты думаешь, что любовь основывается на чувстве волнения и тайне? – спросила Джесси.
Уоррик бросил на сестру хмурый взгляд через плечо.
– А ты думаешь иначе?
Подняв голову, Джесси взглянула на лепнину на потолке.
– Я думаю, что любовь основывается на взаимопонимании. Когда любишь, чувствуешь себя комфортно с любимым человеком и понимаешь, что он – твоя вторая половинка.
– А что делать со страстью?
– А ты когда-нибудь занимался любовью с женщиной? – спросила Джесси, все еще рассматривая потолок. Она стеснялась взглянуть на брата, задавая подобный вопрос.
Уоррик засопел.
– Что за вопросы, сестренка… – смущенно пробормотал он.
Джесси взглянула в его бледное ангелоподобное лицо.
– Так занимался или нет?
– Да, занимался.
– И что ты при этом чувствовал?
Уоррик нетерпеливым движением руки убрал волосы со лба. Джесси знала, что таким жестом он выражал раздражение. Пряча глаза от сестры, он чувствовал неловкость.
– Послушай, Джесси, мне кажется, будет лучше, если ты задашь свой вопрос маме.
– Я знаю, что думает мама. Она считает, что исполнение супружеского долга ничего, кроме отвращения, у женщины вызвать не может. По ее мнению, женщина в браке вынуждена терпеть ласки мужа.
Взяв кий, Уоррик снова склонился над столом, целясь в шар.
– Не все женщины так считают, – заметил он. – И не у всех близость с мужчинами вызывает отвращение.
– Но ты так и не описал мне своих чувств во время занятия любовью. Скажи, с чем их можно сравнить?
– С чем сравнить? Пожалуй, с едой. Представь себе, что ты страшно хочешь есть и тебе не терпится утолить свой голод. Или… – он лукаво улыбнулся, – ты предвкушаешь роскошный пир и ждешь, когда перед тобой выставят лакомства. Самое главное здесь те чувства, которые ты испытываешь к человеку, с которым занимаешься любовью.
– Ты хочешь сказать, что главное – это любовь?
Уоррик пожал плечами:
– Любовь или страсть, не знаю… Говорят, что любовь и страсть – разные вещи, но я не вижу разницы.
Обойдя стол, он подошел к сестре и посмотрел ей в глаза.
– Я знаю, что тебя тревожит, – продолжал Уоррик. – Ты поняла, что не испытываешь к Харрисону ни любви, ни страсти, не так ли?
Джесси кивнула и потупила взор. Уоррик погладил сестру по щеке.
– Что ты теперь собираешься делать? – тихо спросил он. От него пахло бренди и сигарами.
– Я не знаю.
Он поднял ее опущенную голову за подбородок.
– Я приму участие в пикнике, который ты устраиваешь.
Джесси улыбнулась.
На следующий день Лукас явился на лужайку сада с молотком и топором, чтобы снести установленные здесь навесы для гостей. Солнце сильно припекало. Он уже начал работу, когда к нему тихо подошла Джесси.
Лукас поднял глаза и увидел ее в темно-синем платье с белым воротником, пышными рукавами, собранными на запястьях и украшенными отделкой в виде белой полоски.
– Зачем вы подошли так близко, мисс Корбетт, – грубоватым тоном произнес он, – вы можете получить травму.
Но Джесси и не подумала уходить. Лукас окинул Джесси внимательным взглядом с ног, обутых в темно-синие ботинки, до головы, на которой красовалась изящная соломенная шляпка. Наряд очень шел Джесси.
