— Школа Ильмарссона — случай особый, — туманно ответил Вышний и больше не стал об этом говорить.
Отсутствие информации о Герберте Вольце заметно усложняло задачу Ларссона. Он не мог чётко спланировать операцию, не зная, со сколькими противниками придётся иметь дело. Поначалу он собирался похитить Тару вне дома — к примеру, выманив её из школы, — но эту идею пришлось отбросить. Она училась в закрытом заведении для детей из богатых семей, слуга подвозил её прямо к школьным воротам и там же дожидался, когда заканчивались занятия, а на переменах учеников не выпускали за пределы школьного двора. Вернувшись домой после уроков, Тара больше не выходила на улицу — ни к друзьям и подругам, ни просто погулять; а в субботу и воскресенье Ларссон вообще её не видел. Посему оставалось лишь напасть по пути в школу или обратно — однако на людных улицах средь бела дня это было нереально.
Другое дело, убийство. Тут не возникало никаких проблем — Ларссон мог запросто нанести смертельный удар, проезжая мимо двуколки, и тут же скрыться, прежде чем кто-нибудь сообразит, что произошло. Но он не собирался убивать девятилетнюю девочку, даже если того потребуют Вышние. Очевидно, они понимали это, поскольку Ривал де Каэрден ни разу не упомянул о такой возможности. Впрочем, Ларссон не сомневался: если затея с похищением Тары провалится, Вышний Мир без колебаний прибегнет к самым радикальным мерам. Абсолютное Добро не ведает жалости, когда речь идёт о борьбе со Злом…
В начале пятого слуга выехал на двуколке из внутреннего двора и направился вниз по улице к речной набережной. Судя по всему, хозяйка послала его к очередному важному клиенту — либо доставить ранее заказанную покупку, либо же, наоборот, предварительно осмотреть артефакты, которые тот намерен продать магазину.
Ларссон решил, что дальше тянуть время бессмысленно. Он надел новый добротный костюм, который купил уже здесь, в Бльомстаде, и поправил перед зеркалом причёску. Ещё по пути на Эрендаль, Ларссон перекрасил свои волосы в тёмно-каштановый цвет и натёр специальным составом кожу, из-за чего она приобрела оливковый оттенок и слегка загрубела. А вот глаза остались прежними, светло-голубыми, что было нетипично для внешности смуглого брюнета. Но Ларссон поостерёгся накладывать на них чары, а с контактными линзами решил не связываться, тем более что сам изготовить их не мог, тут требовалось мастерство колдуна-окулиста. В конце концов, его маскировка была предназначена только для того, чтобы избежать случайного опознания. А если какой-нибудь чёрный маг заподозрит в нём разыскиваемого Эйнара Ларссона, то никакой цвет глаз тут не поможет.
Прихватив с собой Сибиллу (её шерсть он тоже перекрасил — из рыжего в серый), Ларссон вышел из своего номера и спустился в вестибюль гостиницы. Портье встретил его профессионально вежливой, но равнодушной улыбкой:
— Здравствуйте, господин Боммель. Что-то рано вы сегодня собрались ужинать.
За восемь дней обслуга привыкла, что Ларссон почти всё время сидит у себя в номере и покидает его в основном для того, чтобы поесть в ресторане по соседству с гостиницей. Впрочем, тут никого не интересовали странности постояльцев; главное, чтобы они платили деньги. А Ларссон платил, причём щедро.
— Я ещё не иду на ужин, — ответил он. — Решил прогуляться по городу, посмотреть здешние магазины колдовского антиквариата. Кстати, вы не подскажете, где находится ближайший из них?
— Да вот у нас под боком, — с этими словами портье указал в окно. — Называется «Артефакты Бернарда», но сейчас им владеет господин Вольц. По мнению сведущих людей, весьма солидное заведение.
— Очень хорошо, — сказал Ларссон. — Значит, можно пройтись и пешком.
Он усадил кошку себе на плечо и направился к выходу, но возле самой двери вдруг остановился, как будто кое-что вспомнил, и вновь повернулся к портье:
— Да, кстати, когда у вас забирают почту?
— В полседьмого, господин Боммель.
Ларссон изобразил раздумье.
— Не знаю, успею ли я вернуться… Ладно, если к тому времени меня не будет, пошлёте коридорного, чтобы он забрал из моего номера посылку. Она уже упакована и лежит на столе.
Эту посылку Ларссон приготовил ещё несколько дней назад. Она была адресована местному посту Инквизиции, и в ней содержались все семь папок с записями МакГрегора. Из них были изъяты только три главы о Визельде, Риве Шолем и Небхет Аштой — Ларссон рассудил, что об этом Инквизиции знать не следует. Зато остального материала хватит не на один десяток арестов. Всё-таки не зря МакГрегор побоялся рассказать Велиалу о своих мемуарах — за них он был бы сурово наказан. А теперь уж точно получит своё…
— Безусловно, сударь, — пообещал портье. — Не беспокойтесь, всё будет сделано.
— А стоимость посылки включите в мой счёт.
— В этом нет нужды, господин Боммель. Почтовые и курьерские услуги мы предоставляем клиентам бесплатно.
— Тем лучше, — ответил Ларссон. — Заранее благодарю.
Он вышел из гостиницы и не спеша пересёк перекрёсток. Завести разговор о магазине было с его стороны удачной идеей. Теперь портье, увидев через окно, как Ларссон заходит в «Артефакты Бернарда», воспримет это совершенно нормально — сам ведь посоветовал — и не станет проявлять излишнего любопытства, а займётся своими делами.
Минуя витрину, уставленную старинными колдовскими изделиями (не подлинниками, конечно, а муляжами оных), Ларссон убедился, что в магазине никого нет — ни покупателей, ни хозяйки. Торговля таким специфическим товаром, как магический антиквариат, не отличалась особой бойкостью, зато даже одной удачной сделки в день с лихвой хватало, чтобы обеспечить продавцу безбедное существование.
Сибилла, крепче вцепившись в его плечо, коротко и настороженно мяукнула. Видимо, кошачье чутьё подсказало ей, что новый хозяин, к которому она так быстро привязалась, затевает какое-то рискованное предприятие.
— Спокойно, киса, — шепнул ей Ларссон. — Всё будет в порядке. Доверься мне.
Он поднялся по ступенькам на крыльцо и вошёл в магазин. Над его головой звякнул колокольчик, извещавший о появлении клиента. Ларссон с нарочитой медлительностью огляделся по сторонам, затем подступил к одному из стеллажей и стал рассматривать кольца, браслеты, серьги, медальоны, прочие украшения, подлинная ценность которых состояла не в золоте и бриллиантах, не в мастерстве ювелира и даже не в их магических свойствах. Покупатели платили большие деньги за древность этих предметов — и, конечно, за их происхождение.
Вскоре из двери, ведущей в служебные помещения, вышла высокая светловолосая женщина. Вблизи Карла Вольц выглядела старше, чем это казалось из окна гостиничного номера. На вид ей было лет сорок, но Ларссон не сомневался, что она ещё старше. Локи показал ему все места в мемуарах МакГрегора, где упоминалось о супругах Вольцах. Он знал их ещё до того, как начал вести свои записи, и уже тогда они были женаты — правда, носили другие имена. А Гербертом и Карлой Вольц они стали лишь четырнадцать лет назад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
