История с шишигой, ставшей причиной скандала, имела неожиданное продолжение. Лидия, считавшая себя усердной христианкой, потребовала от батюшки Павла непременно освятить дом, что и было сделано. Шишигу, разумеется, это не впечатлило нисколько. Не была она прислужником дьявола, не якшалась с темными силами, просто, следуя своей природе, обустраивалась в доме, куда ее к тому же добром пригласили.
Убедившись, что священник не помог, Лидия потребовала от дочери отыскать зловредную штуку, которую та использовала для приваживания нечисти. Ксанка честно попыталась, но шишига дурой не была, дом ей понравился, так что заветный узелок никто не нашел, да и найти не мог. Тогда Лидия потащила в церковь саму Ксанку. Последствия этого посещения были неожиданны и настигли не Ксанку, а Ирину. Дело в том, что Ксения была крещеной, так что после похода в церковь и полной исповеди с последующей епитимьей, Иринин крадник с нее просто слетел. В результате Ксанка избавилась от проблем с кожей и волосами, а Ирина получила болезненный откат в виде роскошных ярко-алых прыщей. Прыщи не реагировали ни на какие мази и маски, цвели и множились, так что Ирина осела дома.
Откат был столь сильным, что немного зацепило и Ингу Геннадьевну, на что та немедленно разозлилась. Ирина сунулась было к ней за помощью, но быстро узнала, каково ученице, когда на нее гневается наставница. Пролечившись напрасно неделю, ведьмочка решила проблему привычным способом — повесила новый крадник на приехавшую в гости очередную Сашкину тетку. Сделать это оказалось не так просто, на контроль уходило много сил, а результаты были куда скромнее. Начинающая ведьма забеспокоилась, а покопавшись на рекомендованных наставницей сайтах, нашла крайне неприятное объяснение.
Выяснилось, что все взятое с помощью крадника, утекает от ведьмы как вода из дырявого ведра. Более того, если продолжить аналогию, дыра в ведре при этом растет, так что крадников надо все больше, да и расход энергии заметно увеличивается. Ирина поняла, что ей совершенно необходимо любой ценой увеличить собственную силу. Наставница, к которой она пришла с этим вопросом, сменила гнев на милость и обещала помочь. Мысленно же Инга потирала лапки. Девчонка ступила на заранее спланированный путь безо всяких усилий со стороны самой Инги. Это значило, что при успехе отката можно будет не опасаться. О том, что профит от полученной Ириной силы достанется не ей, а Инге, последняя предпочла умолчать. Пусть ученица для себя старается, все усерднее трудиться будет.
Лелька готовилась встречать весну. Последний день Мораны в этом году прошел спокойно, не принеся никаких сюрпризов в виде активных покойников или других потусторонних визитеров. Не считать же чем-то серьезным неожиданно приснившийся накануне Мораниного дня знакомый туман, из которого доносилось то ли шипение, то ли причитания. Со времени активации медальона Лелька тумана не боялась, так что ее Старичок-Огневичок спокойно лежал в сумке вместе с другими дорогими сердцу вещичками.
Сюрпризом для всей деревни стало триумфальное возвращение козла Беспредельщика. К великому удивлению сельчан, оплаканный Михалычем козлиный пенсионер доказал всем, что его рано списывать со счетов. В середине марта он гордо вернулся в родной козлятник и привел с собой… лосиху! Самую настоящую молодую лосиху, которая с готовностью протрусила за Бесом по главной улице и пристроилась в козлятнике поближе к кормушке. Правда вольностей лесная принцесса не позволяла, вымя проверить не дала и через несколько дней, переждав в комфорте последние холода, покинула неутешного Беса не попрощавшись.
В колодце за картофельным полем активизировался неугомонный Прошка. Зиму он не любил, поскольку лед не позволял ему свободно передвигаться, да и русалки, за которыми он так любил подглядывать, зимой спали. Сейчас же, предчувствуя скорый ледоход, Прошка выбирался из колодца прямо белым днем и висел над старым срубом мутноватым облачком. Лельке он сообщил, что получивший по осени подарки Карпыч «до невозможного радый» и что рыбы в этом году будет немеряно. Пусть только река освободится.
На третью пятницу Макоши Лелька решила попробовать погадать. С предвидением у нее было неважно, не хватало и силы, и мастерства, но заглянуть в будущее хотелось невыносимо. За зиму она сделала из полимерной глины все 40 славянских рез и намеревалась воспользоваться ими для гадания. Во вторую пятницу марта, взяв все необходимое, она устроилась на летней веранде. Здесь было зверски холодно, но зато никто не мешал. Резы показывали странное: подарок, опасность, камень и ключ образовывали совсем уж загадочное сочетание. Лельке эта комбинация ничего не говорила, так что, повздыхав о собственной неудельности, она просто сложила резы в мешочек и убрала подальше. Результаты же гадания записала в тетрадку, чтобы потом подумать над тем, что пыталась ей сказать судьба.
Провожая март, девочка впервые самостоятельно испекла традиционных жаворонков. Пекла она с добрыми пожеланиями, наговором для всей семьи на здоровье, удачу, долгую жизнь. На запах печева неожиданно явился Кондратьич. Всю зиму он прятался от Лельки по темным углам, не приходил на беседу, только исправно принимал угощение, но тут не утерпел.
— Здравствуйте, Кондратьич. Давно вас не видно было.
Домовой смутился:
— Дык, веда, дело то непростое.
— Вы о том, что Ирина наставницу нашла?
— Знаешь, значит… А кого нашла ведаешь ли?
— Чего не знаю, того не знаю. А отчего вы все-таки пропали?
— Вишь какое дело… Ирина наша ведьмой стала, хучь и слабенькой, а приказывать все одно могет. Ну и кровь ей помогает — она же моего рода. Вот и не хотелось мне промеж вас попасть, как промеж молота с наковальней. Веду и ведьму мир никогда не возьмет, вы посваритесь, да разбежитесь, а от меня только блинчик с ушами останется.
— Значит и дальше будете прятаться?
— Буду, дева. Это ж дело такое — разозлится на тебя наша ведьмочка, да и прикажет мне чего позаковыристей. А я ведь ее любой приказ сполнить должон. Ты ж не нашего рода, не Андреева корня значится… Так что боюсь, как бы худа творить не пришлось. Вот я и решил — подальше сховаюсь, поцелее буду. Извиняй, веда, если что не так, а только против природы не попрешь.
— Ладно, Кондратьич, мне все понятно. Но раз уж случилось побеседовать, прими от меня печенье. И позволь я тебя еще спрошу. К делам рода этот вопрос отношения не имеет, а ответ мне нужен.
— Ну если дела
