— жуть. Поначалу ничего было, девчонок пугал, сторожа еще. А потом надоело. А как нынешняя директриса появилась, так и все, сижу, вылезти боюсь.
— А что так?
— Так ведьма она. Или изничтожит, или пакость какую заставит делать.
— Погоди, то есть как ведьма?
— Самая настоящая. Ты что, не видишь, что ли?
— Нет. Я еще ни одной живой ведьмы не видела.
— А мамка не научила?
— Мама умерла. Не успела.
— Э-эх… Моя вот тоже, как я свалился, пить начала и следующей зимой померла — замерзла. Я думал, она меня заберет, а она даже не пришла.
— Она не могла, наверное. Она же крещеная была? И на кладбище ее, наверное, похоронили, как следует?
— Крещеная — да, была. Бабка нас с ней все время в церкву таскала, а какая церковь, когда я — пионер!
— Ну вот, раз ее крестили, то душа сразу и отправилась к кому положено. А тебя, наверное, не крестили? Ты растерялся и здесь застрял.
— Это что же мне теперь вечно здесь сидеть? С пылью и пауками?
— Я пока не знаю. Я еще мало знаю, но если разберусь, то расскажу тебе что и как делать, ладно?
— Слово?
— Слово!
— Только ты осторожнее, ведьмы берегись, она злющая. Я сам видел, как она девчонку одну извела. Та вроде сперва ничего, а потом болеть стала, болеть и померла. А ведьма тогда помолодела лет на десять.
— Спасибо, Пашка. Я поберегусь.
— И заходи, когда время будет. Скучно, мочи нет.
Второй разговор был не менее неожиданным. Через несколько дней после саммита в кладовке Лельку поймал дядя Олег.
— Лель, ты не сильно спешишь? Мне бы посоветоваться.
— Не спешу. Давайте к нам пойдем, будто вы к дяде Андрею идете и поговорим по дороге.
— А и давай. Мне Андрюха давно дрель обещал, заодно и возьму.
Олег посмотрел по сторонами негромко продолжил:
— Помнишь, ты говорила, что браслетик выдохнется, и я перестану всякое видеть? Так вот он не выдыхается. Я раньше видел вроде облако из тумана небольшое, а пару дней назад смотрю — старичок. В лаптях. В самых настоящих лаптях! Сидит, пряник, который я положил домовому, трескает и чай пьет!
— Дядя Олег, а у вас в роду никого не было вроде меня? Ну тех, кого ведьмой обзывали?
— Была прабабка моя, Евдокия. Травница была знатная, из города приезжали лечиться. Вот ее тетки тоже ведьмой норовили ославить. А только она женщина была серьезная, мне матушка рассказывала. Послушала-послушала, да и отрезала: «Раз я ведьма, то ты, Семениха, ко мне за травами от живота боле не бегай. И ты, Прасковья, за сбором от прыщей не ходи. Негоже вам с ведьмой якшаться». После этого все разговоры как отрезало. И то сказать, больнички-то тогда не было, до врача — 300 километров, травами только и лечились.
— Дядя Олег, я могу и ошибиться, но похоже. что у вашей прабабушки искорка тоже была. Без нее травы, конечно, работают, но сильно хуже. Видимо браслет мой вашу искорку и разбудил.
— И что теперь?
— Я не знаю. Можем его снять, может все назад вернется, и вы ничего непонятного видеть не будете.
— А если я не хочу?
— Тогда можете попробовать травы пособирать и позаваривать. Вдруг дело пойдет.
— А ты меня научишь?
— Меня бы саму кто научил. Лекарственные сборы в книжках есть. Я могу вам только рассказать, как в лес правильно ходить.
— Договорились! О, почти дошли. Я тебя попозже найду, ладно?
Лелька согласно кивнула и поспешила к себе, стараясь не попадаться на глаза вышедшей во двор Ирине.
Глава 14
Лелька критически рассматривала себя в большом зеркале в комнате тети. Впрочем, оснований для критики было немного.
— Та-а-к… на черенок грабель больше не похожа. Грудь наконец-то появилась и вроде талия обозначилась? Лапатундель, — обратилась она к сидящей на кровати кошке — есть у меня талия? Молчишь? Ладно, молчание знак согласия. И волосы вроде уже не мышиного цвета. Жалко только, что не серебристыми становятся, а в рыжину начинают отдавать. Ну да ничего. Зато брови наконец-то появились и ресницы вроде бы гуще стали? Если так пойдет, милочка, — сообщила она своему отражению — у вас и парень может появиться. Подруг, похоже, не будет, тут Ирина подмогнула, а вот парень — вполне. В конце концов, мальчишкам наплевать, обзывают меня колдовкой или нет, они во все это не верят. А некоторые и вовсе не боятся, вон как Саша.
При мысли о Сашке Лелька вздохнула. Понятно, что даже с положительными изменениями, о которых ей исправно докладывало зеркало, Сашка в качестве своей девушки ее не выберет.
— Он такой… такой… — Лелька затруднилась с формулировкой, но Лапатундель исправно слушала. — короче он одновременно похож на молодого Супермена из сериала и на принца из сказки про Золушку с орешками. Ну и зачем такому парню невнятная малограмотная веда? Слушай, кися, интересно, а можно от этой силы-искры отказаться? Была бы у меня нормальная жизнь…
Проходившая по коридору Ирина замерла, услышав последнюю фразу сестры. Ей так не хватало силы, она все время думала, можно ли ее увеличить, а тут эта идиотка рассуждает «отказаться — не отказаться». Стоп… а вроде ведь наставница что-то говорила, что силу можно забрать? Или не говорила? В любом случае, надо это с ней обсудить. И если реально можно забрать… В голове девушки начал формироваться план.
Лелька о таких далеко идущих планах не подозревала. Поговорив с кошкой, она занялась уроками, а потом поискала в маминой тетрадке что-нибудь о призраках. Уж очень ей хотелось помочь застрявшему в школе мальчишке. Это ж страшно подумать, сколько он уже там…слово «живет» не годится, скажем — существует.
Кстати, материнская тетрадь оказалась очень интересной, но вела она себя странно. Рецепты травяных сборов и гадальных ритуалов, истории о нежитях и нелюдях появлялись и исчезали совершенно самостоятельно, не считаясь с Лелькиными желаниями и следуя собственной загадочной
