На этот раз учитель достал стопку бумаги, чернильный стилос и предложил игру: он рисует иероглиф, а я говорю, как он читается и что означает.
Я была уверена, что не отвечу ни на один вопрос, но, к моему удивлению, ответила почти на все. Затем он стал рисовать группы иероглифов, а меня заставил читать и переводить.
Ничего сложного, как оказалось. Вэнь только несколько раз поправил произношение. И пошло — поехало! Он давал мне для прочтения все новые и новые листы, поил зельем из флакона и менял на мне амулеты, а я читала, не отрываясь. Пялилась в листы с иероглифами даже когда помешивала суп.
Мы прошли какой‑то город и свернули к горам, но для меня это прошло практически незамеченным. Все мое время и внимание поглощало изучение хотейского языка и письменности. Хотя вот именно письмо я пока не изучала, только чтение и перевод. Так прошло три или даже четыре дня. А на пятый Вэнь обратился ко мне по — хотейски и я ему ответила, даже не сообразив, что говорю на чужом языке.
— Ну вот ты и выучила мой язык, — удовлетворенно потер ручки учитель, — Теперь еще писать научишься и сможешь овладеть нашей магией.
Увидев мой изумленный взгляд, пояснил:
— Большинство заклинаний динь‑ли основано на применении иероглифов. От правильности начертания зависит результат. Тебе понравилась моя повозка?
— Очень. Особенно нравится количество вещей, которое в нее упихнуто.
Вэнь не повелся на подначку, а стал объяснять дальше.
— В ней применены заклинания расширения пространства третьего и четвертого порядка. Так вот, без иероглифов невозможно такое сделать. Ты же обратила внимание: на все ларцы и коробочки нанесены символы?
Уж это точно: каждая фиговинка тут украшена иероглифами, да и сама повозка тоже. Просто они в глаза не бросаются, прячутся среди растительного орнамента.
— Так вот: теперь ты будешь учиться рисовать эти символы, комбинировать и наполнять их силой.
Он достал из повозки еще один пенал с кисточками, баночки с разноцветной тушью, пачку бумаги и вручил мне.
— Это когда‑то принадлежало Ти. Теперь ты будешь владелицей этого сокровища, если только сумеешь освоить.
Когда‑то в детстве я очень любила рисовать и у меня неплохо получалось. Но в Академии я это дело бросила: некогда, негде, да и у окружающих вызывало нездоровый интерес. В смысле все спрашивали, зачем мне это надо. Антонио, кстати, первый. Так и бросила. А теперь мне дают кисти в руки и говорят, что с их помощью я смогу творить магию? Ура!
Поблагодарив как положено учителя, я принялась осваивать кисти. Надо ли говорить, что поначалу у меня получалась такая дрянь, что просто чудо! Мои иероглифы на оригинал походили очень отдаленно, больше на разъевшихся пауков. Вэнь даже решил остановиться на пару дней в небольшом городке у перевала, чтобы я смогла сосредоточиться на задаче.
Мы вместе засели в комнатушке, придвинув стол к окну, и началось. Учитель показывал, а я по сорок раз повторяла, безуспешно, но настойчиво.
Он не знал, как мне помочь. Рисовал на длинных лентах череду знаков и обвязывал ими то мою многострадальную голову, то неловкие руки. Ничего не помогало: иероглифы из‑под моей кисти выходили кривыми и уродливыми.
А потом вдруг все изменилось. Что‑то щелкнуло в голове и я перестала тужиться, стараясь изобразить очередную каракатицу. Рука сама стала выводить легкие, изящные черточки и соединять их единственно возможным способом. Изрисованные мною листы уже можно было не бросать в огонь, из уродливых они стали красивыми.
Вэнь назвал это прорывом. Велел, правда, каждый день тренироваться, чтобы не потерять обретенный навык, но в целом был доволен. Сказал, что теперь сделает из меня мага и динь‑ли, каких на этом континенте и не видано.
Эти занятия почти полностью изгнали из моих дум бедного Армандо. Хотя почему бедного? Он умный, опытный, знающий и осторожный, да и деньги у него тоже водятся. С ним все должно быть в порядке. Так что я без остатка посвятила себя учебе. Только ночью вдруг наплывали странные сны. Снова меня звал мой попутчик, снова спрашивал, жива ли я, снова обо мне волновался. А я вспоминала дорогу, Вэня, ослика и молчала, молчала…
С тех пор как дела с письменностью пошли на лад, мы больше не останавливались. Шли себе и шли. Перевалили через хребет, но направились не туда, куда я думала, а свернули на столицу. Вэню приспичило посетить своего друга, у которого он останавливался пять лет тому назад.
Меня совсем не беспокоила эта задержка в пути. Ведь я еще не всему выучилась из того, что мог мне преподать старый маг, так что чем дольше продлится наше путешествие, тем больше я успею узнать, тем лучше выучусь.
Вот только сегодня изучала свиток, посвященный зельям, и поняла, что мне еще работать над собой и работать. В сравнении с тем, что знали и умели динь‑ли и маги с Хотея, мой диплом мага широкого профиля недорого стоил. Зато когда Вэнь меня выучит, я буду уникальным специалистом и смогу наняться хоть к королю во дворец.
Я слышала, что, для того, чтобы стать придворным магом элидианского короля, нужно участвовать в соревновании и победить. Но многие маги приходят туда просто чтобы испытать себя. На сегодня я уступаю самому слабому кандидату, но придет время, и я смогу всем показать, чего можно достичь упорным трудом и талантом. Если в счастье мне судьбой отказано, буду делать карьеру. Сначала стану вольным магом в вольном городе, затем получу степень магистра, а может быть и до архимага дорасту. Мои личные качества всегда при мне и не подведут.
А уж архимаг может на многое претендовать. До сих пор ни одна ведьма не удостаивалась этого звания. Но все когда‑то случается впервые.
Так что свиток с зельями надо выучить наизусть. А если к зельям добавить магии… Ну, например, нанести подходящий иероглиф на флакон и влить в него силу.
Вэнь меня уже научил защищать зелья от порчи таким способом, а еще показал, как сделать заклинание самоподдерживающимся. Чистая ведьминская магия: иероглиф потихоньку тянет силу из близлежащих потоков, и все. Маг этого сделать не в состоянии, зато ведьма… О, тут открывается такой простор для творчества! Можно, например, сделать корзину со стазисом и держать в ней продукты. Надо только иероглифы подобрать…
Когда я прицепилась к учителю со своей идеей, он махнул рукой: придумала — воплощай. Даже корзинкой снабдил. Только предупредил, что если испорчу вещь, то куплю ему новую на ближайшем рынке.
Он еще в начале наших занятий предупредил: неверно начертанные символы могут самое лучшее обратить в самое ужасное. А еще… Неправильный подбор иероглифов и их неверное расположение могут давать непредсказуемые эффекты. Он сам рассказывал, что в молодости разрушил дом своего отца, хотя хотел только прочистить магией трубу. К счастью, никто не пострадал, но всей семье пришлось ночевать на улице. Получение леща от папаши вправило Вэню мозги и отучило от поспешности и самонадеянности.
