делала почти беззвучно. Если не обладать до жути испорченной фантазией, то едва ли придет в голову, что в примерочной что-то происходит. И все же у продавца был какой-то нюх на это все.
— Простите, но в примерочную по двое нельзя, — сказал он и дважды вежливо покашлял.
А, быть может, это уже просто я додумал, тогда как продавец ничего подобного в виду и вовсе не имел. Но все же он не уходил, а мне совсем не хотелось быть застуканным в примерочной, когда мне полируют так тщательно и ласково.
Процесс пришлось прервать к моему глубочайшему неудовольствию. Алла поднялась, вытерла губки, я же сам привел себя в порядок, подтянув брюки и застегнув обратно ремень.
— Мы еще не закончили, — сказал я ей одними губами, и только это заставило девушку улыбнуться.
Ее сосочки все еще торчали из-под топа, когда она отдергивала занавеску, так что продавец мгновенное отвлекся на нее, а у меня появилась лишняя секунда, чтобы застегнуть ширинку максимально незаметно.
Рассчитываясь за костюм, я старался не смотреть на продавца, но, когда заметил, как он пялится на Аллу, спародировал его кашель, но уже совсем не так вежливо.
— У вас очень красивая девушка, — натянуто улыбаясь, проговорил продавец, вручая мне чек.
— Вы даже не представляете, насколько, — отозвался я и забрал Аллу. — Уверен, что ты сможешь не испачкать костюм.
— И предположить не смела, что ты откажешься от продолжения, — она приобняла меня, а потом взглянула на автомобиль: — А все-таки ты прав. Интересный цвет.
Я рассмеялся. Умеет же тему в сторону увести. Но продолжение было — и для этого пришлось всего лишь отогнать автомобиль в дальний угол стоянки при магазине.
Через лобовое стекло мне было видно лишь бетонный забор. Сиденье, откинутое назад под углом почти в сорок пять градусов и максимально сдвинутое назад — идеальное место.
Да еще и коробка автомат с коротким селектором совсем не мешалась Алле. Простой вывод сложился из ее подвижности и активности. Девушка буквально присосалась ко мне, но, чтобы исполнить обещание и не перепачкать костюм, брюки пришлось спустить до самого конца, да и пиджак тоже улетел на заднее сиденье.
С каждым движением Аллы член уходил все глубже, а влаги становилось все больше. Кожаные сиденья идеальны для таких встреч, все же. Таких, когда девушка, не стесняясь, растирает по члену, яйцам, бедрам и лобку обильно текущие слюнки — явный признак жадности, с которой она отсасывала в этот раз.
Я даже подумал, что к ней вполне можно было бы применить термин восхищения членами или даже поклонения им — слышал я про такой фетиш, но никогда не сталкивался с ним в прошлой жизни. Что вполне понятно.
А тут… Ее губы плотно сомкнулись вокруг члена и не раскрылись, пока Алла не проглотила все до последней капли.
— Теперь я готова разбираться с делами, — она облизнулась и улыбнулась так похотливо, что сейчас я и сам пожалел о наличии дел.
Глава 39
Немного рутинной подготовки и звонок Нике о готовности — вот и все, что потребовалось от нас в дополнение к хорошему костюму. То же зеленое платье могло нас выдать, но вряд ли кто-то запомнил девушку, которая всего лишь несколько минут светилась в клубе.
Нике удалось взломать систему безопасности заведения без особого труда. По крайней мере, с ее собственных слов. И я был полностью уверен в том, что наши лица не засветятся лишний раз.
Сбывалась мечта: среди знакомых был собственный медик, корпорация, я уверен, могла бы отмазать от любых правонарушений, а еще и хакер — можно было творить полнейшее беззаконие.
— Какой-то ты неразговорчивый, — произнесла Ника.
Аллу мы высадили у офиса, чтобы до клуба она добралась сама — иначе будет слишком подозрительно все происходящее. Безопасники ей не причинили бы неудобств, потому что проблемы доставлял лишь Семен Панчин. Всех прочих, рангом пониже, уговорить принять верное решение не составило бы труда даже без моей помощи.
— Да нет, все в порядке, — отмахнулся я.
Не мог же я ей сказать, что во мне вдруг заговорила совесть. Не из-за того, что тут взялся трахать девушек налево и направо. Как-то неуютно было совсем по другой причине.
Взявшись прикинуть количество пострадавших и погибших из-за меня людей, я с ужасом для самого себя констатировал, что их число приближается к десятке. Сказать, что это много или мало — совсем уж кощунство. В идеале их не должно быть вовсе. Ведь даже этого ублюдка Артема я не планировал убивать. Напугать или свести с ума — не более того.
Но люди, которые погибли или получили серьезные увечья… Панчин и двое его подчиненных. Бандиты на «приоре» — пусть рэкетиры или кто они там, сами начали стрелять первыми. Но больше всего совесть меня глодала из-за толстяка в самолете. Даже последний скандалист не заслуживает смерти.
Итого минимум пятеро — это если в машине был один человек. Или больше в ином случае. А покалеченные, побитые — получив Силу, я стал слишком жесток к людям. Причем жесток не всегда осознанно, часто действовал спонтанно. Так, как меня вел случайный порыв.
Жаль, что нельзя было разделить душу и совесть. И тогда смотреть на свое отражение в зеркале холодными безжизненными глазами и говорить самому себе: сегодня еще двое. Плевать. Один толкнул, другой дорогу перебежал не там, где надо — психанул, убил.
А что же дальше тогда?
— Правда, в порядке, Ник, — добавил я.
Ядовито-зеленое купе неспешно толкалось в пробке, а я заставлял себя изо всех сил держаться полосы и не рвать с места в узкие промежутки между автомобилями. Обычно секс успокаивал, но не в этот раз.
— А вообще нет, нихрена не в порядке, — сказал я через несколько секунд. — Скажи, как ты меня воспринимаешь? Как человека..?
— Или как демона? — без ожидаемой усмешки спросила Ника. — Что тебя
