– Выходим! – скомандовал Седой и выпрыгнул наружу. Цифра вышла сама: никто не распахивал перед ней дверцу, не подавал руку и не целовал тонкие пальцы. Делать это было попросту некому: они приехали не в Венскую оперу и не в Московский Большой театр. А присутствующим здесь мужчинам такое бы и в голову не пришло.
Седой бегло осмотрелся. Впрочем, это только казалось, что бегло. Он полностью срисовал боевую обстановку. Именно боевую. Трое приезжих, не скрывая, держали на перекинутых через правое плечо удлиненных ремнях автоматы Калашникова стволами вниз: так можно быстро вскинуть их, одновременно открывая огонь. К тому же на них надеты восьмикилограммовые натовские бронежилеты наружного ношения, которые, если повезет, могут остановить даже пулю АК. Но от близкого разрыва гранаты «Ф-1» они не защищают… Еще у двоих из полуоткрытых кобур торчат золоченые, по невиданной в военном мире моде, «Стечкины»…На сиденьях джипов небрежно лежали еще автоматы и две трубы гранатометов.
Собираясь сюда, Седой поддел легкий пулезащитный жилет, набил карманы гранатами и запасся двадцатизарядным Стечкиным (нормальным, без позолоты), который сунул за пояс спереди, и двумя ТТ, один из которых торчал за поясом за спиной, а один – в правом кармане брюк. Но даже готовясь к худшему, Седой не ожидал увидеть у приезжих такое вооружение… Неужели все это нужно, чтобы купить машину? И неужели существуют какие-нибудь законы, позволяющие вооруженным до зубов людям ездить по мирной России? Он видел, что и кавказцы внимательно рассмотрели его с ног до головы. Что такое «Майбах», им рассказали. А рассказали ли им, кто такой Седой? Скорей всего, нет. Вряд ли они его специально «пробивали»… А то бы приехали целым взводом.
– Проходи, Цифра, – сказал Седой, как ни в чем не бывало, пропуская ее в ангар и заходя следом в высокое гулкое помещение. Подъемники были опущены, ремонтные ямы пустовали, только в дальнем углу за стеклянной выгородкой шевелились человеческие фигуры.
Берц должен был подобраться со стороны соседней стройки и сесть в засаду за забором, держа под прицелом автомата всех приезжих. Хотя Седой понимал, что надежды на него почти нет – он и в делах серьёзных не бывал, и пистолет-пулемет в руках держал первый раз в жизни. Честно говоря, на Цифру он надеялся больше.
Цифра была одета более скромно, чем час назад: бриджи она сменила на обычные брюки, надела башмаки на плоской подошве, накинула спортивную куртку и через плечо перебросила сумку, в которой лежал «Глок».
Навстречу им выскочил один из хозяев, кажется, его звали Арсен.
– Давай, слушай, загоняй машину! – он указал на трейлер.
– Подожди, дорогой, – сказал Седой. – Надо же вначале деньги получить. Где покупатель?
– Покупатель у меня, чай с Магомедом пьет.
– Так зови его сюда, пусть товар смотрит.
Цифра без приглашения села на стоящий для клиентов стул, в углу у входа, сняла с плеча и расстегнула сумку, поставила на колени, так, что нырнуть туда рукой можно было за одну секунду. Седой отметил, что действует она очень грамотно: и место выбрала тактически правильно, и изготовилась к мгновенному открытию огня.
Арсен сбегал к себе в застекленную конторку, которую гордо именовал «офисом», и вывел оттуда целую делегацию. Первым шел кавказец в камуфляже: высокий, плечистый, с окладистой чёрной бородой, в которой пробивалась заметная седина. Пожалуй, они с Седым были ровесниками. Кроме того, у них имелось много общего: манера держаться, взгляды, уверенные повадки сильных мужчин. Вслед за покупателем вышли ещё двое – телохранители. Оружия ни у кого из них видно не было, но Седой не сомневался, что оно есть. Последними, умышленно отставая, шли Арсен и Магомед.
Бородач протянул руку.
– Азамат.
– Седой. Знаешь, Азамат, если бы я приехал в Шатой купить барана, то я бы проявил к нему больший интерес, чем ты проявляешь к лучшей машине мира. Хоть осмотри ее для порядка, убедись, что нет ко мне претензий…
Азамат оцарапал его острым взглядом.
– Да, в Шатое хорошие бараны!
С этими словами покупатель обошёл «Майбах», и видно было, что он с трудом скрывает удовлетворённую улыбку. Ему бы сейчас поцокать языком, восхищённо потрогать мягкие линии штучно изготовленного красавца, погладить блестящую, без единой царапинки краску… Наверное, так он и сделает, вернувшись к своим, но сейчас он держал на лице невозмутимую маску человека, который всё видел и которого ничем не удивишь.
На миг Седому показалось, что они знакомы. Ну, может быть, не знакомы, но пути их где-то пересекались. Да и Азамат несколько раз бросил на него испытующие взгляды. Так смотрят, когда хотят узнать человека, с которым раньше встречался.
Покупатель погладил капот, провел рукой по фарам.
– Ну, как? – спросил Седой. – Нормально?
– Ещё внутри не смотрел, дорогой. Сейчас посмотрим, всё ли там в порядке…
– Так, может, пока я на деньги посмотрю?
– Деньги есть, дорогой. Насчёт денег даже не сомневайся.
Азамат открыл двери, заглянул внутрь просторного салона, осмотрел бар, комфортабельное кресло с выдвижной подставкой для ног, переднюю панель, уважительно потрогал руль, сел на место водителя.
– Сюда шофёра профессионального надо, – сказал Седой.
– Знаю, знаю, дорогой, – сказал Азамат. – Когда в Москве ездить буду, будет у меня и шофёр, может, даже в какой-нибудь солидной форме. Капитан полиции, например. Или майор. А у себя я могу и сам ездить, я хорошо вожу.
– А зачем ты с собой столько бойцов привёз? – поинтересовался Седой. – И столько оружия? Не на войну, небось, ехал!
Азамат прищурил глаза.
– Э-э, дорогой, дорога дальняя, машина дорогая, приехал в чужой город, мало ли что может быть… Бандиты могут напасть, или еще кто…
– А-а-а-а… Ну, каждый сам решает, с кем ему куда идти…
– Конечно. Ты же, вон, даже с женщиной пришёл.
– А при чём тут женщина? – поднял бровь Седой.
– При том, что женщине тут не место. Там, где мужчины разговор ведут, дела решают, покупают, продают, там женщине делать нечего.
– Это у вас так, дорогой, – сказал Седой. – А у нас совсем по-другому.
Его уже начинал раздражать и покупатель, и его спутники, и весь этот затянувшийся разговор. Он прикинул – чем может закончиться продажа очень дорогой машины? Стрельбой? Не исключено, ох, не исключено! Если Арсен и Мага в дело не полезут, а, скорее всего, так и будет, то приезжих, вместе с Азаматом, – восемь. Это, конечно, немало, но две гранаты с разогнутыми усиками чеки, которые он предусмотрительно положил в карманы куртки, могли мгновенно уравновесить соотношение сил. Правда, вряд ли тогда удастся продать «Майбах», который быстро утратит свою новизну и отсутствие царапин. Но есть вещи, поважнее денег. Правда, до них пока не дошло, но, похоже, дойдет!
– Так что насчёт денег, дорогой? – подражая манере покупателя, сказал Седой.
И тот это понял, глянул недобро:
– Мы с тобой не встречались?
– Да, вроде, нет. Я первый раз машину продаю. Да еще такую.
– А про войну разговор завел, – взгляд стал откровенно враждебным. – Ты что, воевал?
Вообще-то, когда встречаются чеченец и русский, и если они не глубокие старики, такие вопросы лучше не задавать, чтобы не получить ответ, который может изменить весь дальнейший ход событий. Но когда вопросы задают, Седой на них всегда отвечает.
– Воевал, – кивнул он.
– А где? Когда?
– А тебе что, просто интересно? Или какое-то дело есть? Может, вспомнил что-то?
– Да нет, просто так спрашиваю. Ты ведь про Шатой не случайно сказал…
Седой прищурился так же недобро, как его собеседник.
– Знаешь что, друг? Давай заканчивать то, что начали. Не надо нового затевать. Мы с тобой договорились бизнес делать: я машину продаю – ты покупаешь, ездишь, красуешься… Такой, как у тебя, в республике ни у кого нет. А ты заводишь разговоры про то, что было почти двадцать лет назад. Я хочу увидеть деньги, отдать тебе машину и идти со своей женщиной по своим делам.
Цифра делала вид, что не слушает разговор и что вообще ничто происходящее её не интересует. Глянула в зеркальце, скромно прикрываясь ладошкой, подкрасила губы…
– Деньги есть, – сказал Азамат и сделал знак: – Принеси!
Арсен пошёл в конторку и вынес чемоданчик. Из желтой кожи, потертый, толстый. Но все равно двадцать шесть миллионов рублей в него не влезут… И почему деньги носит Арсен, который вообще, считай, не при делах?
Седой вроде машинально сунул левую руку в карман. Левая рука меньше подозрений вызывает, если не знать, что человек левша. Или одинаково владеет обеими руками.
– А документы на машину есть? – спросил Азамат.
Седому не нравилось все происходящее. А последний вопрос – в особенности: начинались придирки. А когда начинаются придирки, это значит, что сделка не идёт ровно и гладко, как ей следует идти. Это значит, что сделка может быть вообще не доведена до конца, а одна из сторон останется лежать в земле на том самом месте, на котором думала получить деньги.
