— Мне жаль. Но не его.
И прежде чем она успела открыть рот, дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел Торвальд, а следом — мистер Блэкторп во главе целой толпы людей в тёмных плащах, тут же заметавшихся по комнате, как безмолвный и мрачный пчелиный рой. Гермиона поднялась с пола и отошла в сторону, позволив им окружить тело. Наконец, менеджер поднял на Драко пристальный взгляд: жёлтые кошачьи глаза сузились до размеров щёлок, от этого взгляда вмиг прокисло бы молоко. Гермиона тоже взглянула на Драко, на миг, увидев его настоящего — усталого и больного, слишком юного для того, что он собирался совершить, ещё не пришедшего в себя от потрясения. И в тот же миг Малфой, словно плащ, набросил на себя свою обычную надменность, распрямившую его, расправившую плечи, высокомерно поднявшую его подбородок.
— Надеюсь, в следующий раз, — голос Драко был спокойным и ровным, — Вы поверите, что у Вас и, правда, есть проблемы с безопасностью.
* * *
« — О, мой Тристан, — шептала она, прижимаясь к его широкой мускулистой груди, — меня ты не покинешь, придёшь ко мне — я знала то всегда. И в горькие часы в моей темнице в Плюмера Замке не отчаивалась я. Не знала я в отчаянья мгновения, когда насиловал меня проклятый Свен. Насиловал — опять… ещё … и снова…
— Не надо говорить об этом, ладно? Так будет лучше для тебя и для меня, — посоветовал Тристан, страстно глядя на неё глазами цвета гиацинтов. — Моя распутница… шалунья… наконец-то, в моих объятьях ты — нет счастливее меня!
— Тристан!
— О, Риэнн!»
— Ради Бога! — перебил Гарет. — Ты что, ещё не дочитал эту чёртову книгу?
— Ещё одна страничка, — высокомерно взглянул на него Бен. — Ладно, так и быть: я буду читать про себя.
Джинни подумала, что если и может что-то сказать про Бена, так это то, что он себе на уме: вот и сейчас, он поднял книгу и углубился в чтение, совершенно дико выглядя, среди валявшихся на кровати плюшевых мишек и подушечек-сердечек. Гарет, устроившись на полу у стены, сидел и, помирая от скуки, меланхолично шевелил пальцами. Рунический браслет поблёскивал на запястье, когда он двигал рукой. Спрыгнув со стола, Джинни подошла и устроилась на полу рядом. В его взгляде скользнуло удивление, но он послушно подвинулся в сторону, освобождая местечко.
— Гарет, — прошептала Джинни, понижая голос насколько возможно, — твой браслет — его, действительно, нельзя снять, пока ты не умрёшь? И нет способа разрушить чары?
Он покачал головой:
— Я не знаю. А что — у Гарри не так?
— Он может его снимать, — тряхнула головой Джинни.
— Хм, — призадумался он. — Ну, возможно, дело в том, что он был сделан с использованием той же самой крови, что…
— Поверить не могу, что всё так закончилось! — заорал Бен, подбрасывая книгу в воздух. — Она даже не поняла, что Тристан — это и не Тристан вовсе, а его двойник, злой Себастьян, а сам Тристан — пленник жестокого герцога Скорпио…
— У этой книжки есть продолжение, — сообщила Джинни. — Правда, тебе придётся подождать тысячу лет, чтобы почитать.
Гарет поднялся:
— Между прочим, мы тут уже четыре часа, и я снова проголодался. Может, пойдём домой, Бенджамин?
Бен поднялся с кровати и стиснул кузена в объятиях:
— Ну, если хочешь, пойдём.
Гарет, улыбнувшись, ткнулся Бену в плечо, и они замерли на миг. Джинни, задумчиво теребя косу, смотрела на них с пола.
— Знаете, вам, наверное, и, правда, лучше уйти, — сообщила она. — А то, увидев свет из-под двери, мама просто её вышибет. И спасибо за всё: и за то, что навестили, и за цветок…
Гарет что-то буркнул, высвободился из объятий Бена и, кивнув ей на прощанье, подошёл к окну.
— Увидимся в саду, — улыбнулся он кузену и, перемахнув через подоконник, выпрыгнул в темноту.
— А что, вы не можете уйти прямо отсюда? — спросила Джинни.
— Мы оставили свои мечи внизу: очень неприлично приходить к кому-нибудь в гости с оружием в руках. Разве ты не знала?
Джинни покачала головой:
— Наверное, когда мама учили меня хорошим манерам, она упустила это из виду.
Он поднял руку и, коснувшись её волос, что-то произнёс на том самом странном языке, на котором он говорил с Гаретом. Это было что-то нежное, ласковое и… совершенно непонятное.
— Ещё увидимся, — произнёс он, — но, на всякий случай — будь осторожна, береги себя — и всё будет отлично.
— Хорошо, — кивнула она и проводила его взглядом. Он был уже в окне, когда она окликнула его. — Бен! — он обернулся. Полутьма скрывала его черты — только очертания плеч да чёрные волосы — вот единственное, что ей было сейчас видно. Она подумала, что лет через десять Гарри станет таким же. Если доживёт.
— Что?
— А почему ты запретил Гарету взглянуть на мою книгу про Основателей? В ней есть что-то… эдакое?
— Ну, конечно, — вздохнул Бен. — В ней — история…
— Ты о том, что можешь узнать, что с тобой случится в будущем, и это приведёт к временным парадоксам?
— Временные парадоксы, что б их… Я просто не хочу знать, когда он умрёт — понятно?! Про себя я тоже ничего не хочу знать, но Гарет… Он всегда был таким сорви-головой… Понимаю, на моём месте ты постаралась бы узнать: ты не можешь жить, не докопавшись до истины.
— Если бы ты знал, сколько мне пришлось врать, — пожаловалась Джинни, но, похоже, Бен не слушал её — он уже знал. Или догадался.
— Истина — вещь просто замечательная. В принципе. Но неподатливая. И у двух людей истин, как правило, тоже две. Может, я прочту, что мы проживём долгую и счастливую жизнь и спокойно состаримся. И обрадуюсь. А может, всю оставшиеся годы я буду ждать того дня, когда он умрёт — и всё только потому, что я узнал дату. Иногда правды бывает слишком много, Джинни.
Она кивнула — печаль вернулась, многократно усилившись.
— Да, ты прав, я знаю. Я буду рада снова встретиться с тобой.
Он улыбнулся.
— Увидев тебя в первый раз, я не слишком-то обрадовался. Не бери в голову — в этом не было ничего личного, — перемахнув через подоконник, он исчез в темноте за окном, словно никогда и не появлялся тут.
* * *
Мистеру Блэкторпу и охранникам не удалось достаточно быстро вытолкать Драко и Гермиону из комнаты с мёртвой девушкой.
— Ко мне в кабинет, живо! — рявкнул менеджер-инкуб, меряя ребят таким взглядом, словно покойница была целиком на их совести. Драко, собиравшийся настаивать на том, чтобы им позволили остаться тут, почёл за благо не возражать — судя по всему, нервы у того были уже на пределе. Ещё какая-нибудь просьба — и закончится тем, что сюда пригласят его отца. Хотя, как он подозревал, отца всё равно пригласят — не пришло ли время воспользоваться столь удачно захваченным Гермионой портключом? Как это было бы некстати — с учетом того, что Гарри они до сих пор не обнаружили…
