Гарри со всего маху ударился оземь, словно рухнул с высоты, задохнулся, перевернулся и на миг ошеломлённо замер, растянувшись на спине. Потом приподнялся на колени и с затаённой надеждой огляделся…
Но комната, в которой он только что находился, — с разбитой дверью, ровными стенами и Драко — эта комната исчезла, сейчас он стоял на коленях на сыром и холодном каменном полу в помещении, напоминающем вестибюль, от которого в разных направлениях расходились тёмные пустые тоннели. И, вообще, — света было маловато. Пахло дымом. Откуда-то доносились голоса.
На миг он замер на коленях, слушая биение своего сердца. Гарри резко разжал руку, и с глухим звоном об каменный пол ударился портключ.
«Это нечестно», — мелькнула горькая мысль. — «Несправедливо…»
Гарри поднялся на ноги, и волна, накатившая на него, закружила голову так, что ему пришлось упереться в стенку, чтобы удержаться на ногах. Перед глазами ещё стоял образ Драко — белое лицо, наполненное отвращением и ужасом. Не успев ни о чём подумать, Гарри размахнулся и с силой пнул валяющийся у ног портключ. Тот звякнул, ударившись о противоположную стенку. Если Гарри и стало после этого легче, то не сильно.
Прикусив губу, он подумал: «Всё, хватит. Нечего себя мучить этими «если бы, да кабы». Что сделано, то сделано: не воротишь».
Кто-то пихнул его в плечо и выругался на незнакомом языке. Гарри вжался в стену. Через комнату, переговариваясь и смеясь, прошло несколько человек. На них были одинаковые тёмные мантии, обшлага которых украшали оранжевые и красные полоски. Какая-то мысль запоздало всплыла на поверхность, но Гарри был слишком болен и слишком близок к отчаянию, чтобы сконцентрироваться. Всё, на что он сейчас был способен, — это пристроиться к незнакомцам и последовать за ними по коридору.
Юноша прошёл по небольшому проходу, приведшему его в огромный зал, наполненный волшебниками. Гарри осмотрелся и остановился: он стоял у подножия чего-то, напоминавшего огромную трубу, уходящую вверх и теряющуюся где-то за крышей. Воздух был наполнен запахами гари, сырого кирпича, золы, дыма. Вся стена перед ним была испещрена дырами — каминами, как догадался Гарри. Люди подходили, ныряли в камины и исчезали во вспышках оранжевого или зелёного пламени.
«Я в каминном узле», — с удивлением сообразил Гарри: он слышал об этом месте, но никогда здесь не бывал. Сотни каминов, подключённых к иностранным сетям — отсюда можно было попасть в любую точку на земле. Мечтай он скрыться, сбежать, лучшего места было не найти. Но всё же…
Гарри осмотрелся. Большинство колдунов на первом этаже столпились у стола, что располагался в дальнем углу зала. Наверное, именно там можно было приобрести Дымолётный порошок и разрешение. Поутихшие, было, опасения вновь вернулись: насколько он знал, необходимо представить свой волшебный сертификат для вылета из страны. Наверное, где-нибудь на дне сумки и завалялось его школьное удостоверение, но ему совсем не хотелось его демонстрировать: увидь они его имя, все тут же рванутся к нему.
Гарри вздохнул. Спина и шея болели, кости ломило от болезни и усталости, мысли выходили из-под контроля. Он мрачно подумал о том, как, наверное, его ненавидит сейчас Гермиона. Он был даже рад, что она не пришла вместе с Драко — он бы не вынес, если бы они вдвоём смотрели на него, ему хватило одного Драко, его ярости. Но он ведь должен его простить, рано или поздно — правильно? Он обязан это сделать. Гарри всё ему объяснит, расскажет… Сядет рядом и мысленно поговорит с ним — пока тот не поймет, что Гарри ему не соврал.
Внезапно Гарри охватила эйфорическая, беспочвенная уверенность: ну, конечно же, Драко должен смягчиться и простить — просто обязан и точка. Не может же он вот так наплевать на их дружбу, выбросить её на помойку, ведь то, что связывало их, было куда больше, чем они сами. Гарри не мог представить, что всю оставшуюся жизнь ему придётся провести без Драко. А, следовательно, тот просто обязан его простить.
В том лихорадочном состоянии, в каком сейчас находился Гарри, его размышления показались ему просто шедевром логики. Улыбнувшись, он потянулся к карману за своим рюкзаком. И в тот миг, когда он уже почти достал его, мир вокруг взорвался и раскололся на части. Тёмная волна пронеслась над ним, сбив с ног, в ушах эхом отозвался собственный крик, кожа взорвалась болью — словно её рвали стеклянные осколки.
Гарри кричал, не осознавая, зачем и почему он это делает, не понимая, к кому он обращается, — шум в ушах заглушил все звуки. Действительность раздвоилась: он лежал и видел качающийся над ним свет, огонь, кровь, рушащиеся стены. И, в то же время, чувствовал каменный пол, когда его тело билось и содрогалось от мучительной боли.
Сквозь дымку и истошный вопль к нёму прорвались руки. Вокруг зазвучали голоса, он услышал незнакомую речь. На миг Гарри решил, что он умирает, и это нимало его не озаботило. Руки коснулись его и подняли. Знакомый голос окликнул по имени, но, не успев ответить, Гарри лишился чувств.
* * *
Слабый свет порозовел, потом возникли тени. Драко медленно продирался сквозь темноту, верша свой путь сквозь грязную и мутную воду. Открыв глаза, он не сразу понял, где находится.
Постепенно — очень медленно — он начал узнавать эти смазанные тени. Он лежал на спине, на мраморном полу отеля в Диагон-аллее, и голова болела так, словно в ней решил обосноваться горный тролль.
Драко сел — очень медленно, потому что у него было ощущение, что, если он дёрнется, голова просто отвалится. От боли перед глазами мельтешили чёрные мушки; чтобы сфокусировать зрение, ему пришлось несколько раз моргнуть. Наконец, мир перед глазами обрёл чёткость, и первое, что он увидел, была Гермиона. Одетая в белую пижаму, она, прислонившись спиной к дивану, сидела на полу чуть в стороне и не сводила с него глаз, которые на бледном лице казались ненормально огромными и напоминали чернильные кляксы.
— Эй, — сказал он. Это было всё, на что его хватило.
Её руки, лежавшие на коленях, ещё сильнее стиснули маленькую серебряную фляжку — Драко узнал в ней ёмкость для противоядия, которую она постоянно носила с собой с того момента, как они ушли из школы. Серебро и синяя каменная пробка. В сумраке она странно поблёскивала — как-то знакомо.
— Ты кошмарно выглядишь, — сказала Гермиона.
— Я и чувствую себя кошмарно, — похоже, пытаясь сесть, он переоценил свои силы. Драко прилёг, опершись на локти, и сконцентрировался на дыхании, пытаясь игнорировать боль в голове. Он взглянул на себя: босой, одетый только в брюки и рубашку, заляпанную серебряными пятнами… перчаток не было.
