и цыганский барон.
— Я помню тебя, — проговорил он, шагнув вперед. — Видел прошлой ночью... Ты остановил бойню. По крайней мере, попытался.
Я лишь пожал плечами и кивнул.
— Зачем пришел теперь?
Я секунду помолчал, задумываясь, а потом решил: пан или пропал. Других вариантов тут все равно не будет.
— Мне нужна информация. О том, из-за кого вчера здесь и появились люди с оружием.
Барон молча вскинул брови, либо действительно не понимая, либо делая вид.
— Ну вы же понимаете, что вчера сюда целая толпа заявилась не для того, чтобы поинтересоваться, как вы ведете здесь свой бизнес? - На всякий случай уточнил я. - В чем бы он ни заключался.
Барон подумал, внимательно меня рассмотрел, вздохнул, вдруг как-то сдуваясь, и кивнул.
— Ты — хороший человек... Или хотя бы лучше других. С тобой я буду говорить. Но не здесь... пойдем, — произнес он очень усталым голосом.
И, не дожидаясь моего ответа, развернулся и вышел из кафе, оставив дверь открытой.
Мы с Камбулатом переглянулись.
— Искали медь, а нашли золото… — пробормотал я.
Если барон действительно заговорит — это будет гораздо лучше местных работяг, пересказывающих сплетни. Правда, если поговорить он хочет не о том… Или вовсе не поговорить…
Ладно. Разберемся.
— Пойдем, что ли, — буркнул я Камбулату. — Только ствол наготове держи.
И, поправив за поясом свой собственный пистолет, я шагнул на улицу вслед за бароном.
Глава 13
Ночная тишина Красного Села ощущалась почти осязаемо. Улица перед кафе была пуста, лишь редкие машины проезжали по заснеженной дороге, не задерживаясь. Барон шагал впереди, чуть прихрамывая, и даже ни разу не оглянулся — видимо, уже сообразил, что мы с Камбулатом никуда не денемся.
Перед кафе, рядом с моей «Волгой», стояли два автомобиля: старенький «Гелендваген», явно видавший лучшие годы, и не менее потрепанный седан БМВ семьсот пятидесятой модели. Я едва слышно хмыкнул: человек вроде барона мог бы позволить что-то поновее, но, кажется, вопреки распространенному о его племени мнению, сильно выделяться не желал. У седана терлись четверо крепышей с подозрительно оттопыривающимися куртками, и я был готов поспорить — под ними прятались то ли пистолеты с обрезами, то ли короткие автоматы.
Барон кивнул в сторону «Гелика».
— Садись.
Я слегка напрягся. Ехать с едва знакомым стариком среди ночи неизвестно куда, да еще и на его машине — сомнительное мероприятие. Мне, конечно, случалось участвовать и не в таких, но надо же когда-нибудь проявлять благоразумие?
Кажется, барон понял мои колебания.
— Никуда не поедем. Внутри посидим, пообщаемся. Разговор такой… Щекотливый. Не для лишних ушей.
Я вздохнул и пошел в обход машины к передней двери. В конце концов, рядом друг, а убить меня не так уж и просто. Если что-то случится, Дар уравняет шансы — и барон наверняка сообразил, что я не из тех, кто станет миндальничать. Да и если бы всерьез желал мне зла — не оставил бы своих людей в кафе.
— Эй! — послышался взволнованный окрик. — Вы куда собрались?
— Нормально все, — Я махнул рукой. — Поговорим внутри просто. Подожди здесь, пожалуйста.
Кажется, Камбулату эта идея не понравилась, но спорить он не стал. Шагнул назад и, напустив на себя максимально невозмутимый вид, облокотился о капот моей машины. Сунул руки в карманы брюк, при этом показушно распахивая куртку и демонстируя заткнутый за пояс пистолет, и уставился на свиту барона, которая, в свою очередь, с мрачным видом таращилась на него.
— Пацаны, давайте без суеты. Я просто наблюдаю. Но, если что…
Я подавил смешок, и взялся за ручку «Гелика». То ли Камбулат в последнее время смотрел слишком много сериалов про лихие восьмидесятые, то ли его покусал Поплавский — тот уж точно не полез бы за словом в карман и непременно ляпнул что-то… этакое.
В машине пахло кожей, бензином и каким-то крепким, тяжелым парфюмом. Барон сел за руль, вздохнул, но ключ в замке даже не тронул. Некоторое время он молчал, будто раздумывал, с чего начать.
Я ждал.
— Там, в кафе, ты упомянул человека, из-за которого произошло… То, что произошло вчера. Кого ты имел в виду?
— А вы сами не знаете? — я слегка улыбнулся.
— Знаю. Знаю, к сожалению, — Украшенные тяжелыми золотыми «печатками» пальцы постучали по рулю. — Я предполагал, что это когда-нибудь случится. Все к тому шло.
Барон снова замолчал, потом тяжело вздохнул и заговорил, не торопясь, будто смакуя горький привкус прошлого:
— У вас его называют сибирским старцем. У нас — Черным. Он впервые появился в таборе давно. Около сорока лет назад. Пришел неизвестно откуда, непонятно зачем, но сразу понял, как здесь все устроено. Он не стал говорить о делах, не лез в бизнес, не пытался наживаться. Он увел душу, — барон в очередной раз вздохнул.
— Душу? — не понял я.
— Иду. Дочь тогдашнего барона. Красавицу, всеобщую любимицу. Распутин уже тогда был стар и страшен, как тысяча чертей, но она увидела в нем… Что-то. Увидела и влюбилась без памяти. Молодая, красивая, дерзкая. Наверное, ей казалось, что она сможет его приручить.
Барон изъяснялся… нет, не то чтобы поэтично, но цветасто и витиевато, будто мы с ним вдвоем вдруг оказались в кадре то ли доисторического триллера, то ли мыльной оперы.
— Приручить? — мрачно усмехнулся я. — Полагаю, у нее не получилось.
— Не получилось, — барон кивнул. — Старик ушел, наигравшись. И звать Иду с собой, разумеется, не стал. А через некоторое время у нее родился сын.
— Григорий Григорьевич Распутин, — пробормотал я.
— Эту фамилию, как и отчество, он получил гораздо позже, — Барон поежился, будто одно упоминание имени «черного старца» каким-то чудом могло ему навредить. — Но да, ты прав.
Несколько мгновений мы молчали, будто барон никак не мог собраться с духом и рассказать историю до конца. Но потом все-таки продолжил, хоть и через силу.
— Ида не вынесла расставания. Она покончила с собой через два года. Следом за ней, не выдержав горя, ушел и ее отец. А ребенок… ребенок вырос. Смышленым, ловким, умным парнишкой… — Барон чуть прикрыл глаза, вспоминая. — К пятнадцати годам у него появилась сила… То, что вы называете Даром. У нас это очень большая редкость. Разве что в таких вот случаях проявиться может, и то…
