— Конечно, я и имел в виду — свидетели. Ты что, всегда будешь напоминать мне об одном случайном и невинном проступке, за который я уже понес суровое наказание?
— Периодически буду, — подтвердила я.
— И что же тебе удалось от них узнать? — сменил тему кот.
— Сначала ты, — не менее ловко ушла от ответа я.
— Не догнал, — буркнул он.
— Ясно, герой-любовник, значит, мне повезло больше. — Я вкратце пересказала ему то, что узнала от мышей. — И если бы ты мне не помешал, — прибавила я, закончив рассказ, — я бы успела задать им еще пару наводящих вопросов. Например, чем это там питалась кикимора, что «набрала силу», позволяющую устраивать такие «трясения земли»?
— Кроме трески, там ничего нет, — пожал плечиками агент 013. — Никаких анаболиков или чего-то в этом роде, и, кстати, что-то Алекс долго молчит.
Кот нырнул мне под юбку и, не успела я его шлепнуть по загривку, выскочил с передатчиком, который я наподобие Лары Крофт крепила резинкой к бедру, отпрыгнул на безопасное расстояние и быстро набрал командора.
— Велкопоповицкий Козел, Велкопоповицкий Козел, говорит Жатецкий Гусь! Как дела в округе? Повторяю…
Я закатила глаза и попыталась отобрать у него мой переговорник, но Пусик юркнул в кусты и продолжал выкрикивать свои позывные. Наконец он замолчал, да и я уже не пыталась вытащить его за хвост из малинника. Но Алекс действительно не отвечает. Что-то случилось…
В этот момент кот вылез и сам протянул мне аппарат…
— Алекс, Алекс, отвечай, это Алина! — закричала я в трубку. — Где ты? Где ты, милый?!
— Какие-то у вас детские позывные, — презрительно вздернул брови агент 013.
Я сверкнула на него глазами:
— Да уж не ваши пивные! Его надо найти, ему нужна помощь!
И тут переходник завибрировал, и мы с котом сквозь треск услышали какой-то далекий и слабый голос Алекса:
— Все… рухнуло… — И связь оборвалась.
Пусик завизжал как резаный и бросился к ресторану. Я чуть заикой не стала, такого дикого вопля никто от него еще не слышал! Терзаясь нехорошими подозрениями, я кинулась следом. За Алекса он так не может переживать, тогда за кого или за что? И он уже далеко не в первый раз сегодня ведет себя странно. Архангельск на него как-то неправильно влияет…
Когда я свернула к «Трескоеду», передо мной открылась страшная картина.
У дымящихся ворот ресторана столпилось едва ли не полгорода, а от самого заведения осталась высокая куча бревен и досок, более всего напоминающих небрежно сложенный муравейник. Но настоящий шок меня ожидал, когда я протиснулась сквозь толпу и увидела вопящего на всю улицу кота.
— Пустите, ироды! Все что нажито непосильным трудом… все, все погибнет, если я сейчас сам ей не наваляю! Не держите мня! Я не позволю этой гнусной твари разрушить мою безбедную старость!
Он ужом вертелся в руках двух официантов, которые перехватывали его по очереди, перекидывая друг другу и не давая выскользнуть. Народ возбужденно комментировал происходящее…
— Не пускайте кота-то, он ить всю треску-от пожрет!
— Погодь, погодь, мужики! Котейко-то говоряш-шый?!
— Дык-от то диавол, а не кот! Интересные времена, знать, пришли в Архангельский город! Антихрист энтот кот, не иначе!
— А побьем-ко его, братцы, богоугодное дело-от справим! Может-то, и сами спасемся тогда, отсрочим-от конец свету?
Агент 013, слыша все это, удвоил силы и, исцарапав и искусав официантов, наконец-то сумел вырваться, шмыгнул между ногами зевак и бросился наутек.
— За ним, а то ж уйдеть, сатанинское-то отродье!
— Стойте! Или вы все разума лишиться? — раздался в толпе уверенный голос моего мужа. — Химмель готт! Как вы поверить, что кот может говорить?
— Алекс! — едва не заплакала я от счастья вновь видеть его. — Я думала, ты там… под завалами…
Но, хвала аллаху, командор, живой и почти невредимый, вышел из толпы. Весь в пыли и опилках, с синяком под глазом, но это же ерунда, правда? Я подбежала к нему.
— Лучше бы вы помогать мне разгрести завал, — обняв меня, попросил Алекс.
— А что ж Антихриста-то бить не будем-от? — разочарованно расступились люди.
— Антихрист — это человек, — жестко напомнил Алекс. — Не верите мне, спросите любого вашего пастора.
— И то верно, — переглянулись архангельцы. — Чегой-то мы?
— Меньше пить надо, тогда и коты разговаривать перестанут, — добавила я.
— Оно-от, правильно тока! — поддержали меня бабы. — Че-то много вы пьете-то, мужики. Даже иностранцы-от попрекают. Стыдоба всему Архангельскому-то городу!
— Стыдоба-а, — хором согласились присутствующие и всей толпой отправились отметить это дело уже в другом кабаке. В этом ловить уже было нечего.
На повторную просьбу моего мужа помочь разгрести завалы откликнулись только два исцарапанных официанта. И то лишь потому, что: «Иначе хозяин-с Муркин-с шибко огорчен будет-с… А когда он огрочен-с, то тринадцатой-с зарплаты не видать-с!» Вот тут у меня снова щелкнуло в мозгу. Какая тринадцатая зарплата в восемнадцатом веке?! Неужели этот сиволапый купец так разбирается в экономике и материальном стимулировании сотрудников будущего?
Потому, пока парни под руководством командора перетаскивали поломанные бревна и перекатывали бочки, я быстро отправила через переходник запрос на Базу — выяснить личность купца Муркина. Ответ пришел через пять минут, и он меня не удивил. Как такового купца Муркина нет вообще, это подставное лицо, доходы от принадлежащего ему «Трескоеда» переводятся на шесть офшорных счетов, и мне деликатно намекнули, что копать глубже в этом направлении нам не стоит.
Я хотела поскорее сказать об этом мужу, но увидела, что он сам ко мне спешит.
— Пошли отсюда скорее, когда они увидят, как я им раскурочил бластером заднюю стенку, будет много вопросов, — сказал он, закрывая за собой уцелевшую створку ворот и уводя меня подальше. — Но другого варианта не было, иначе я бы оттуда не выбрался.
— Значит, это все-таки кикимора натворила?!
