собравшихся в гостиной. Я не мог отвести от нее глаз ни на мгновение. Я размышлял, почему ее молодое лицо выглядело таким взрослым. И я понял. Это было из-за ее темного взгляда. Ей было весело, и глаза ее определенно улыбались, но в глазах было что-то темное. Из-за этого она выглядела очень взрослой. Возможно, из-за этой темноты ее взгляд был блестящим и твердым, как алмаз.
Ее улыбающиеся глаза на мгновение остановились на моем лице, и наши взгляды встретились. Я был сбит с толку. У нее было худощавое тело, она, вероятно, еще училась в старшей школе, но лицо ее выглядело взрослым. Под стать темным глазам, вокруг глаз ее лежали тени, как будто нарисованные. Мне стало интересно, родилась ли она такой. На ее лице появилась улыбка, совершенно детская. Потом она кивнула. Меня тронула неуверенность этого жеста. Я поспешно кивнул в ответ. Она быстро сделала шаг назад, и раздвижная дверь медленно закрылась.
– Эй, Сатоми! – громко крикнул Инубо.
– Что еще? – ее лицо появилось снова.
– Мне холодно, принеси мне кардиган или еще что-нибудь… Нет, ладно, я сам схожу.
Инубо встал. Лицо дочери Сатоми исчезло, за ним исчезло круглое тело ее отца, и раздвижная дверь захлопнулась. Увидев это, Мория и Фудзивара, коротко кивнув нам, последовали за ними. В гостиной остались только я, Кайо и Сакаидэ.
Честно говоря, я был весьма шокирован. Что же это за место такое? У девушки в кимоно, которую убили в стеклянной комнате на третьем этаже, тоже была белая кожа, и она тоже была красива, как японская кукла. А еще у женщины с ребенком, появившейся перед нами из темноты, было очень правильное лицо, не как у японцев. Если дальше размышлять об этом, надо отметить, что даже у девочки, которая только что заходила в гостиную, были экзотические черты лица, заставлявшие предполагать, что она вообще не японка. Почему здесь так много красивых женщин?
– Эта девочка учится в старшей школе? – спросил я.
– Да, старшеклассница, – ответил Сакаидэ.
Я видел здесь так много красивых женщин, что мои мысли спутались и думать логически не получалось. Я не помнил, о чем думал минуту назад.
– Господин Исиока!
– Да-да.
Услышав свое имя, я наконец пришел в себя.
– Девушку на третьем этаже застрелили в запертой комнате, да?
Оглянувшись, я увидел, что Кайо пристально смотрит мне в лицо.
– Получается, что так. Господин Сакаидэ, так ведь?
– Да, я тоже так думаю.
– Мне это не нравится… – сказала Кайо.
Я посмотрел на нее и наконец понял, что она тоже была потрясена и вся дрожала.
– Мне это не нравится, господин Исиока. Значит, это убийство в запертой комнате?
– Да, похоже на то.
– Вы понимаете, что произошло?
– Видишь ли… – Я задумался.
– Господин Исиока, вероятно, специалист по детективам? Вы, наверное, знаете множество вариантов убийства в запертой комнате? – спросила Кайо с отчаянным выражением лица.
– Нет, меня хоть и называют экспертом, я всего лишь писатель, а не исследователь убийств. Я не так уж много знаю. И многое уже забыл.
– Пожалуйста, не говорите таких вещей. Вы больше всех знаете об убийствах в запертой комнате.
– Да, но мне интересно, действительно ли это было подобное убийство.
Кайо чуть не заплакала.
– Я спрашиваю, потому что мне страшно. Пожалуйста, раскройте эту тайну побыстрее, – сказала она, начиная сердиться.
Кайо до боли сжала мое плечо. Под ее напором я отчаянно пытался собраться с мыслями. Почему в такую рань, измотанный морально и физически, я должен отвечать на эти требования? Мне хотелось бы сначала отдохнуть, а потом уж разбираться в деле.
– Убийство в закрытом помещении… ну… ну, замочная скважина – это можно сделать через замочную скважину, – мой голос внезапно окреп.
Мне показалось, что в голову пришла хорошая мысль.
– Замочная скважина? – спросил Кайо.
– Что вы имеете в виду? – спросил Сакаидэ с легким поклоном.
– Так вот, патрон вставляют в замочную скважину в двери запертой комнаты. Если это мелкий калибр, то при подходящих размерах скважины он пристроится хорошо. Затем, чтобы привлечь внимание человека внутри комнаты, в щель под дверью наполовину просовывают конверт или фотографию. Приготовив все это, преступник терпеливо ждет снаружи. Предположим, в комнате находится Сатико. Она замечает, что из-под двери что-то торчит, и наклоняется, чтобы поднять это. Тем временем преступник смотрит на конверт у своих ног. В момент, когда этот конверт начинает двигаться, он ударяет молотком по капсюлю. Пуля выстреливает и попадает в голову Сатико…
– Интересно, – сказал Сакаидэ. – Каких только способов не придумают!
Лицо смотревшей на меня Кайо просветлело.
Я почувствовал некоторую гордость.
– Но это не подходит, – быстро продолжил Сакаидэ.
– Не подходит? – спросил я.
– Да, не подходит. Потому что в этой двери нет замочной скважины.
– Правда? Нет скважины?
– Эта дверь запирается только изнутри; обычного двустороннего замка в ней нет.
– О, вот как!
Я был разочарован. Но пусть будет так. Дверь с замочной скважиной установлена только в прихожей, для входа с улицы.
– Кроме того, в наши дни почти нет замков, в которых между внешней и внутренней сторонами двери проходит сплошное отверстие. Таких очень мало. Их нет в продаже. По крайней мере, я никогда не видел. А мы торгуем самыми разными, – сказал Сакаидэ.
Он совершенно меня убедил. К тому же трюк, о котором я рассказал, – самый простой, для начинающих. Да еще и довольно старый.
– Вы говорили, господин Сакаидэ, у вас магазин промтоваров?
– Это верно.
Лицо Кайо, слушавшей эту беседу, внезапно снова потемнело.
– И если это было так, как вы говорите, то Сатико, скорее всего, попали бы сюда, в макушку.
– Да, это верно, ранение было не на макушке, а спереди, почти в центре лба.
Я сам это хорошо видел.
– Да, рана была прямо вот здесь, на лбу. Кроме того, я ведь все видел. Как это произошло.
– Как это произошло?
Я был потрясен. Что он имеет в виду? Он видел убийство? Почему он не сказал об этом раньше? Ведь это же так важно!
– Вы говорите, что все видели. Вы имеете в виду, видели сам момент убийства?
– Верно.
– В самом деле?!
Я разозлился. Насколько мне известно, ничего подобного никогда не было ни в одном деле об убийстве в запертой комнате. Это что-то неслыханное.
– Да, это было просто совпадение. Я услышал звук кото и просто вышел из своей комнаты в коридор. Оттуда была видна та комната на третьем этаже. Она ведь почти целиком застеклена, как оранжерея, и освещена так сильно, что внутри видно почти все. Единственное, чего я не мог видеть, это пространства
