К сожалению, с тех пор прошло уже четыре дня. Четыре дня, в течение которых лорд Саймон был занят своим расследованием. По крайней мере так она слышала от других слуг. Все в замке были потрясены, узнав о выстреле. Очевидно, он вызывал каждого к себе в кабинет на частную беседу и расспрашивал, не видел ли кто незнакомца, блуждающего по склону холма. Из сплетен в кухне ей стало известно также, что лорд Саймон несколько раз ездил верхом в селение и проводил расследование там.
Может, он прямо сейчас допрашивает кого-то в библиотеке? Или принимает посетителя? Аннабелл сгорала от любопытства.
– Почему дверь закрыта, мисс Куинн? – спросил Николас.
– Понятия не имею, но мы сейчас это выясним.
Аннабелл поспешила вперед и постучала в резную дубовую створку. Она подождала немного, но из комнаты не доносилось ни звука. Повернув бронзовую ручку, она осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.
В просторной комнате, уставленной высокими дубовыми стеллажами, никого не было. Лучи солнца, проникавшие сквозь оконное стекло, освещали пустые столы и удобные кресла. В камине лежали дрова, но огонь не горел.
Аннабелл была разочарована. Конечно, ей было от чего расстроиться. Она хотела воспользоваться случаем и расспросить лорда Саймона о ходе его расследования.
– Много шума из ничего, – сказала она Николасу, когда они вошли внутрь. – Наверное, один из слуг закрыл дверь по ошибке.
Мальчик настороженно жался к ее боку.
– Или кто-то пробрался по тайным ходам, чтобы следить за нами. Думаете, это может быть пират?
Девушка улыбнулась, взъерошив пальцами его льняные волосы.
– Нет, дорогой, тайные ходы – это семейный секрет. Только вы с вашим дядей знаете о них.
– И вы тоже, не забывайте! – Он усмехнулся, явно довольный тем, что поймал ее на ошибке.
– Верно, – согласилась она, – но только потому, что нам нужно было вас отыскать в тот раз, когда вы убежали. А теперь положите «Робинзона Крузо» на полку, где вы его взяли. Сумеете? Затем можете выбрать что-нибудь еще почитать.
Николас направился к стеллажу возле окна. Аннабелл пошла в противоположную сторону, к восточной стене, где были сложены труды по истории. Хорошо организованное, систематизированное собрание книг радовало сердце Аннабелл. Она всегда любила библиотеку в Академии миссис Бакстер, но та не выдерживала сравнения с библиотекой замка Кеверн. Должно быть, здесь были собраны все книги, когда-либо сходившие с печатного станка, и Аннабелл собиралась прочитать их как можно больше за предстоящие месяцы.
Сердце ее болезненно сжалось. Меньше чем через год Николас уедет в Итон, и ей придется покинуть замок и найти место гувернантки где-нибудь еще, чтобы обучать другого ребенка или детей. Возможно, она больше уже никогда не увидит Николаса – или лорда Саймона. Но, наверное, сейчас слишком рано беспокоиться о том, что может произойти в будущем…
Когда она проходила мимо растения в горшке, что-то неожиданно налетело на нее. Что-то большое и черное.
Аннабелл ахнула и отпрыгнула назад, шаль соскользнула с ее плеч. Шум хлопающих крыльев наполнил воздух. В следующее мгновение Аннабелл поняла, что это было.
Птица!
С сильно бьющимся сердцем она уставилась на ворону, кружившую под высоким потолком. Птица подлетела к верхней полке и уселась на нее, злобно глядя на девушку.
Николас поспешно подбежал к Аннабелл.
– Как ворона проникла сюда?
– Думаю, она упала в трубу.
Круглыми, как блюдца, глазами мальчик смотрел на мрачную птицу.
– Мы можем посадить ее в клетку? Я мог бы кормить ее хлебом.
– Сомневаюсь, что в замке найдется достаточно большая клетка. И мне кажется, вороны все равно не такие, как маленькие певчие птички. Они должны жить на свободе, на просторе.
Николас немного подумал.
– Я открою окно, – сказал он. – Может быть, она улетит.
– Хорошая мысль. Благодарю вас.
Он побежал через библиотеку, и в тот же момент вошла служанка с чаем для них. Это была Ливви, худенькая веснушчатая девушка с кухни.
– Куда поставить, мисс?
Аннабелл неопределенно махнула рукой.
– Куда угодно.
Когда служанка понесла поднос к полированному дубовому столу в центре комнаты, Аннабелл посмотрела на ворону, все еще жавшуюся к своему насесту. Закрытая дверь теперь обрела смысл – кто-то, должно быть, хотел запереть птицу здесь.
Но кто? И зачем? Может, один из слуг обнаружил ворону, закрыл дверь и пошел за подмогой, чтобы ее поймать…
Птица внезапно принялась летать.
Ливви пронзительно вскрикнула. Поднос выскользнул у нее из рук и плюхнулся на стол. Раздался дребезжащий звон фарфора.
Девушка присела на корточки и натянула фартук на прикрытую чепцом голову, выкрикивая при этом:
– О нет… милостивый Иисусе, спаси меня!
Аннабелл перевела взгляд с кружащей под потолком птицы на охваченную паникой девушку и нахмурилась. Николас открыл окно и теперь, обернувшись, вопросительно взглянул на Ливви. Меньше всего Аннабелл хотелось, чтобы мальчик встревожился из-за истерики служанки.
– Успокойся, Ливви, не кричи так. У меня голова пухнет.
– Но… но, мисс, ведь это ворона! – Она разразилась новым потоком причитаний.
– Ворона или воробей, какая разница? – твердо сказала Аннабелл. – Лучше подумать о том, как выгнать ее отсюда.
Птица подлетела к высоким напольным часам, взгромоздилась на них и издала громкий хриплый крик.
Выглянув из-под фартука, Ливви завопила:
– Это предзнаменование… предзнаменование смерти!
– Не желаю больше ничего слышать о ваших предрассудках. Готова спорить, что она сильнее боится нас, чем вы ее. – Говоря это, Аннабелл подняла с полу свою шаль. – Николас, будьте добры отойти в сторону, а я погоню ее к окну.
Мальчик кивнул, глядя на нее широко открытыми глазами, и отступил назад.
Аннабелл крадучись приблизилась к птице. Впрочем, уловка не имела смысла, потому что ворона пристально следила за ней круглыми, как бусины, черными глазами. Странно, вид у этой твари вместе с тем был необъяснимо злобным…
Подавив глупый страх, Аннабелл нацелилась и взмахнула шалью, сгоняя птицу с высокого насеста. Ворона пронзительно каркнула и улетела, но не в сторону окна. Она взмыла к потолку, а затем опустилась на верхнюю ступеньку приставной лестницы, которой пользовались, чтобы добраться до самых верхних полок.
Ливви рыдала, съежившись на полу.
Николас выбежал вперед. Глаза его горели от возбуждения.
