Как выяснилось, Токугава Мико работала в 国土交通省 (кокудо ко: цу:-сё:) — Министерстве земли, инфраструктуры, транспорта и туризма. Хотя его министром был назначен Като Акиба, но этот человек представлял интересы, в том числе клана Токугава. Нельзя сказать, что Като-сан их марионетка, это совсем не так, но он прекрасно знал, благодаря кому занял этот пост, от кого получал «подарки» и на чью поддержку опирался. В политике нельзя представлять самого себя и быть одиночкой. Даже если и можно попасть туда совершенно случайно, поскольку от ошибок ни одна система не застрахована, удержаться в ней по тому же принципу не получится. Так или иначе, любой политик представлял чьи-то интересы и являлся компромиссной фигурой. Поэтому, даже если Като-сан уйдёт в отставку, но группа влияния, в которую входил клан Токугава, сохранит свои позиции, то их человек вновь займёт это место, или какое-то другое, смотря о чём удастся договориться с остальными элитными группировками в кулуарах власти.
Несмотря на это, финансовые дела у Токугава сейчас обстояли не так уж и хорошо, как им хотелось. Причём не без помощи нашей общей знакомой. По характеру наводящих вопросов я почти сразу догадался, чего же от меня хотят. Оказывается, под нашей общей «знакомой» имелась в виду Арима Ясука, «милая», «скромная» предпринимательница, не так давно дерзко отгрызшая у клана Токугава часть бизнеса. К сожалению, договориться с ней не вышло, как и напугать или откупиться «малой кровью». Арима-сан и сама являлась той ещё крупной, хищной акулой капитализма, готовой сожрать кого угодно. При этом она действовала не только безжалостно, но и хитро, подставляя кого угодно, но только не себя.
За счёт стремительного расширения своей компании мятежная принцесса клана Арима увеличивала и своё влияние. Успешно обрастала связями, должниками, создавала союзы, вкладывала деньги в чужие проекты, приносящие прибыль. Если того требовали обстоятельства, с лёгкостью шла на подкупы, откаты, шантаж, грязные сделки, шпионаж, разорение конкурентов, конечно же, когда могла себе этого позволить. Все цели выбирались по зубам, а не по размеру её аппетита. В результате наша общая знакомая заняла довольно удобную позицию, когда она действовала в интересах своего клана, прячась за его спиной, а тот называл Ясуку смутьянкой, негодницей, мятежной принцессой, отказываясь нести ответственность за её действия. При этом было объявлено, хоть чудовище клана Арима и творит всё что вздумает, но в его жилах всё же течёт «родная кровь», поэтому клан не позволит обижать эту проказницу. Якобы когда-нибудь Ясука непременно одумается, успокоится, извинится, загладит свою вину. Поэтому если хотите найти на неё управу, не проблема, давайте договоримся и мы сами угомоним расшалившуюся девочку за долю «малую», понятное дело, вашу. Кто в этой связке настоящий злодей ещё нужно подумать.
Рассказав эту историю, Токугава Мико напрямую спросила, что связывает семью Мацумото с Арима Ясука? Если она мой союзник, тогда я обрету в лице Токугава врага, и наоборот. Если правдив второй вариант, почему бы нам тогда не дружить против общего врага? Особенно Мико интересовали причины моего свидания с лже-Мивой в отеле Рётте. Ведь если мы только движемся к образованию союза, этому нужно, как можно скорее, помешать. Поэтому Токугава-сан от имени своего отца проинформировала, что в случае, если я собираюсь сотрудничать с Арима, а уж тем более жениться на Ясуке, они сделают всё, чтобы похоронить мой бизнес. Я ведь не Арима, сам не отобьюсь. Однако, если фонд «Мацумото и партнёры» захочет, а главное, сможет хорошенько наказать компанию Хоннису в финансовом смысле, тогда мне предоставят пару эксклюзивных предложений от клана Токугава. Если же превзойду их ожидания, тогда, может быть, к ним добавится и предложение личного характера, чьё качество будет зависеть от глубины моих карманов. Конечно же, я должен буду позволить в них заглянуть, чтобы оценить, с кем именно меня познакомить или даже поспособствовать договорному браку. И хотя своих дочерей род Токугава в этом отношении не рассматривает, ещё бы, но мне намекнули, что у этого клана на примете найдётся немало других достойных невест из хороших семей.
Слушая Токугаву-сан, я отчётливо понимал, что меня хотят не просто настроить против Аримы Ясука, красочно расписывая её «злодеяния», но и втянуть в конфликт, на радость третьей стороне. Ничуть не удивлюсь, если Ясука очень скоро узнает о моей встрече с Токугавой Мико, как и о том, что мы о чём-то договорились. А я-то наивно полагал, что сегодня опять будут заигрывания со смотринами. Надо же, ошибся. Вместо этого меня довольно грубо пугали, вербовали, пытались подкупить и использовать, да ещё за чужой счёт. Уж лучше бы соблазняли.
Отчитываться о том, с кем я и в каких отношениях состою, не стал. Обойдутся. Мои дела с Аримой Ясуко — это только мои дела с Аримой Ясуко. Будут мне ещё приходить и указывать, что я должен делать.
— Хорошо, Токугава-сан, я вас понял, — вежливо кивнул, несколько натянуто улыбаясь.
Похоже, меня всё ещё не считают серьёзным игроком, скорее богатым, авантюрным и эксцентричным выскочкой. Печально.
— Тогда до встречи, Мацумото-сан. Если что-нибудь надумаете, свяжитесь со мной. Всего хорошего, — равнодушно улыбнувшись, оставив на столе визитку, Токугава ушла.
Пожалуй, я впервые пожалел о том, что дед затягивает со своим объявлением. Такое впечатление, намеренно. Самому что-ли всё организовать?
Глава 16
После разговора с Токугавой я ещё несколько минут просидел в кабинете, наслаждаясь тишиной и покоем. Успокаивался, размышлял, строил планы. Глупо на эмоциях принимать необдуманные решения. Зачем? Меня ведь никто никуда не гонит. По крайней мере, сейчас.
После того, как почувствовал, что вновь готов к работе, некоторое время разбирался с делами фонда. Поработал с документами, обсудил ход реализации текущих задач, поставил новые. Убедившись, что ничего срочного и важного больше нет, отправился наверх. В буквальном смысле. Войдя в лифт, уверенно нажал кнопку последнего этажа. Раз уж я здесь, нужно решить ещё один вопрос. Нечего запускать «болезнь», а то она ещё обострится.
Сомневаюсь, что бывшие коллеги обратятся ко мне за помощью из-за такой мелочи. Им не позволит самоуважение, гордость и типичная японская философия, не позволяющая доставлять неудобства другим людям. Требующая преодолевать трудности самостоятельно, за счёт своей стойкости, смирения и готовности к самопожертвованию во имя великой цели. Если потребуется, они будут незаметно грустить, страдать, злиться, упиваться чувством вины, но зато с гордо поднятой головой, сохранив «лицо», ведь это важнее всего. Нельзя показывать слабость. Нельзя нарушать гармонию установленного порядка. Нельзя ставить других людей в неудобное положение. Если конфликты и возникали, то они становились внутренним делом их участников, к которому не принято привлекать посторонних. Это, в первую очередь, показатель несамостоятельности, а значит, зависимости. Для японцев это довольно неприятная и неоднозначная тема для обсуждений.
Может, я зря себя накручиваю? Ситуация совсем пустяковая, не стоящая бумаги, на которой она может быть изложена. Однако мне самому хотелось сделать для своих друзей хоть что-то полезное. Отплатить им за поддержку. Показать, что они не одиноки. В конце концов, я могу себе это позволить.
Мэйли увязалась за мной, не спрашивая разрешения. Избавиться от неё так просто не удалось. Давить не стал, прогоняя в приказном порядке. Впрочем, как и отменять выданные задания. Посмотрим, как она будет их выполнять.
Зайдя в приёмную генерального директора корпорации Мацудара, в этот раз я не стал подходить к столу Шимуры Кейко, которая меня сразу же заметила. Вместо этого, приветливо кивнув, грустно вздохнул и виновато опустил взгляд. Демонстративно постояв на месте, словно в нерешительности, уселся на ближайший диван и достал телефон. В глазах замершей от удивления Шимуры промелькнули беспокойство и подозрительность. Раньше за мной подобной стеснительности не наблюдалось. Её помощницы, искоса бросая на меня любопытные взгляды, полные предвкушения и скрытого веселья, продолжили работать, столь же показательно игнорируя необычного гостя. Они, конечно же, сразу догадались, что я пришёл не к ним и не по обычному вопросу. Неужели я столь предсказуем?
