— Но ведь так подумают другие, — предположила Ренка, не до конца убеждённая в правоте отца.
— Да плевать мне, что кто-то там думает, — пренебрежительно отмахнулся. — Главное, чтобы вы трое не забывали, что являетесь одной семьёй, одним кланом, храните одну на всех честь и достоинство древнего рода Фудзивара. Не позволяли вбить между вами клинья. Вот что убережёт вас от бед надёжнее всего. На твоём месте я бы несказанно радовался, что нашёлся Синдзи и тебе не придётся в одиночку отбиваться от претензий и «пожеланий» наших «дорогих» родственников. Теперь это проблема Синдзи. Вы с братом можете жить спокойно, занимаясь своими делами, не выслушивая все эти унизительные упрёки в чистоте вашей крови.
Морщины на лице Такеру обозначились чётче. Оно будто заострились, а его голос приобрёл пугающую, лёгкую хрипоту. Ему сильно не нравились эти шепотки за спиной, косые взгляды в спину, насмешки их сверстников из числа чистокровных Фудзивару, выражения превосходства, напоминания о долге перед кланом. К сожалению, ничего поделать с этим никто из Фудзивара Ненкэ раньше не мог. Приходилось делать вид, словно они их не замечали. Не начинать же братоубийственную войну, чего он боялся гораздо сильнее. Так что появление Синдзи было подобно благословению небес. Если бы ещё этот негодник постоянно не влезал в авантюры, рискуя своей шеей, будто, кроме него, больше некому, было бы совсем хорошо.
И Такеру и Ренка знали, что со смертью текущего главы рода, на котором держалась его стабильность, начнётся жестокая схватка за наследство, как против внешних врагов, так и внутренних. То, что им втроём намного проще будет отбиться, чем вдвоём, он и попытался донести до глупой Ренки. Это сейчас всех всё устраивает, а потом как бы не произошёл пересмотр границ допустимого. Да те же Арима не упустят своего шанса половить рыбку в мутной воде чужого пруда. В отличие от отца, Ренка и Рю не имели такого обширного политического капитала, влияния на старых друзей рода и не были вхожи в императорский дворец. Этого не имел и Синдзи, но ему будет проще добиться схожего результата. Что ни говори, но кровное родство, да ещё с такой выбивающей слезу биографией, достойной книги, для старых «динозавров» гораздо важнее красивых бумажек с размашистыми подписями, хотя бы исходя из того, что они эту ситуацию будут примерять на себя и своих детей.
Всё было хорошо ровно до того момента, пока Ренка неожиданно не осознала важную для неё вещь. Проблемы брата, у которого уводили из-под носа огромный кусок семейного пирога, вместе с очень даже престижным статусом, резко отошли на второй план. Он потом сам за себя скажет, тут проблема посерьёзнее нарисовалась.
— Подожди! Секундочку! Если Синдзи станет главой рода и женится на… скажем, какой-нибудь тупой официантке с большой грудью, тогда её статус станет выше моего? Мне придётся… Я против! — вновь вскочила на ноги, выглядя куда решительнее, чем прежде.
Глава 17
Сидя в классе рисования, Итидзё Мегуми старательно доделывала дизайн своего нового наряда. Каждому ученику её группы выдали задание придумать вечерний наряд и изобразить его на бумаге большого формата. При желании, дополнив его аксессуарами и украшениями, что однозначно повлияет на итоговый балл. Это не было каким-то конкурсом. Обычная тренировка будущих модельеров, направленная на развитие их воображения, умения сочетать цвета и формы, а также оттачивание навыков работы с карандашами. По правилам, на самой модели не требовалось заострять внимание, достаточно изобразить её схематично, они же не художники, а вот одежду необходимо проработать как можно детальнее, выразительнее, отличной от типовых образцов.
Когда класс почти опустел, по мере завершения своих работ ученики постепенно расходились, Итидзё всё ещё продолжала упорно трудиться. Девушка никак не могла поймать вдохновение, почувствовать удовлетворение от своей работы, поэтому продолжала переделывать её раз за разом уже из чистого упрямства, а не ради удовольствия. Неудивительно, что с каждой минутой она становилась всё более хмурой и раздражительной. Возможно, виной всему плохое настроение, с которым Итидзё изначально подошла к мольберту. Её мысли часто перескакивали с рисунка на другую тему, отчего девушка не могла на нём сосредоточиться. Даже зная это, она всё равно категорически не желала признаваться в том, что причина её неудачи лежала в другой плоскости, далеко за пределами искусства. Тем более, касающейся парней.
Услышав как, собирающиеся уходить одними из последних, одногруппницы-подружки принялись весело болтать про недавно прошедшую вечеринку в клубе «Восьмое небо», Итидзё хоть и замерла, но голову не повернула. Рука с карандашом так и осталась поднятой. Девушки сожалели, что их там не было. Выразили надежду, что наверстают упущенное в следующий раз. Это, если подвернётся такая возможность, приглашение-то они в тот раз не получали. Принялись делить красавчиков, пусть даже в прошедшем времени, обсуждать наряды, кто как зажигал на танцполе, вспоминать интересные им слухи, шутить, сожалеть, что в это время занимались намного менее интересными делами. Заранее прикинули, во сколько им обойдётся проход в клуб, найдутся ли для этого подходящие наряды, ещё ни разу не задействованные на подобных мероприятия. Нельзя же просто зайти в клуб в повседневной одежде, без макияжа, который японки обычно наносили только по особым случаям. В отличие от парней. Современные молодые японцы стали интересоваться модой и заботиться о своей красоте чуть ли не больше женщин. Они прекрасно разбирались в уходе за кожей, волосами, красках, коррекции бровей, косметике для мужчин. В Южной Корее в последнее время наблюдались те же яйца, но вид сбоку.
Так что же привлекло внимание Итидзё в этом разговоре? Она, как и многие другие, тоже видела распространившиеся в сети фотографии, комментарии, короткие ролики с этой светской, молодёжной тусовки, на части из которых отметился Мацумото. Зайдя под труднопроизносимым ником, создающим иллюзию анонимности, Мегуми даже обругала некоторых комментаторов, посмевших плохо отозваться о её новом друге. Да как таких лжецов только земля носит⁈ Мацумото же совсем не такой. Гнусные завистники. Самовлюблённые собаки. Тьфу им на спину три раза.
Вместе с гневом к Итидзё пришла и обида, из-за чего девушка стала чувствовать себя перед ним виноватой. Подумаешь, не пригласил, пошёл туда с какой-то выдрой, давно не звонил. Ну и ладно. Сам дурак. А ещё — олень… прости-прости за это. Другом себя называл. Таких друзей отстреливать нужно. Да что же такое! Извини Мацумото-сан эту недостойную женщину.
Переживая об этом, одновременно девушка чувствовала неясную тревогу. Мацумото-сан ей понравился, в этом она была с собой честна, но вот что делать дальше, совершенно не знала. Опыта отношений у Итидзё Мегуми не имелось. Как-то незаметно привыкла к тому, что всё за неё решала семья, выбирая с кем дружить, кому позволять вольности, а кому запрещать. Хотя с последним-то как раз всё понятно. Всем! Также девушка из-за своего характера не любила проводить время в больших, весёлых компаниях, вести активный образ жизни, ходить по вечеринкам, флиртовать с парнями, одеваться излишне откровенно. Она считала себя спокойной, умной, хорошо воспитанной девушкой, придерживающейся традиционных ценностей. Однако это вовсе не означало, что Мегуми не хотела быть такой же смелой и свободной, как другие красавицы, к которым себя не относила. Не мечтала попробовать всех тех удовольствий, которых себя лишала. Вот и сейчас, всё, что она делала, это ждала развития событий и инструкций от родителей.
Глубоко задумавшись, Итидзё очнулась только тогда, когда осталась в кабинете совершенно одна, среди мольбертов, манекенов и картин. Пускай красивых, но вызывающих ощущение прохлады, печали, неестественности, если о них так можно сказать. Всмотревшись в тот «ужас», который она сама только что создала, резкими, злыми, размашистыми движениями Мегуми решительно его перечеркнула множество раз. Почему-то только после этого она, наконец-то, почувствовала удовольствие и даже облегчение. Понимая, что ей не хватало опыта, девушка позвонила матери, решив посоветоваться. Спросила, что значит, если парень одной её подруги первым не звонит, никуда не приглашает, всё время чем-то занят. Нужно ли ей с этим что-то делать? Немного помолчав, заинтересовавшись, мать с улыбкой ответила.
