Позднее я заговорила об этом с Марго.
Та ответила, что не заметила ничего, и граф с графиней отзывались обо мне весьма любезно.
- Мы говорили о бракосочетании, - сказала Марго, - по правилам мы должны ждать год. Не знаю, станем ли мы делать это, но я буду вести себя так, словно свадьба не откладывается.
Нужно было сделать много покупок. Нас всегда сопровождали Мими и Бессель, а если мы отправлялись в карете, с нами, кроме того, выезжал лакей. Иногда мы выходили пешком, и это мне нравилось больше всего. В таких случаях мы не сговариваясь одевались очень скромно.
Я никогда не забуду запах Парижа. Казалось, грязи в нем больше, чем в любом другом городе. Грязь была черной, с металлическими осколками. Если она попадала на одежду, то проделывала дыры. Я вспомнила, что древнеримское название Парижа - Лютеция, что означает «Город грязи», и что раньше я удивлялась этому. На улицах стояли мальчишки с метлами, готовые за су расчистить дорогу для перехода на противоположную сторону.
Мне нравилось наблюдать, как каждое утро в семь часов город пробуждается к жизни, когда отправляются на работу опрятно одетые служащие и появляются крестьяне, катящие на рынок тележки. Постепенно весь город охватывало трепетное, волнующее оживление. Я сказала Марго, что это напоминает мне пробуждающихся на заре птиц. Вначале расправляет перья одна, другая, затем еще и еще, и вот уже весь хор заводит многоголосую песнь.
Марго не понимала моего восторга. Впрочем, она уже давно знала Париж и, как это часто бывает со знакомыми вещами, перестала замечать его.
Но до чего же захватывающе было наблюдать, как начинают день представители различных ремесел. Цирюльники, усыпанные порошком, которым они пудрят парики, торговцы прохладительными напитками, открывающие двери своих заведений, мальчишки-половые, спешащие с подносами с кофе и булочками в дома тех, кто сделал заказ с вечера. Затем появлялись правоведы, своими развевающимися черными мантиями напоминающие воронов, и направлялись в Шатле и другие суды.
В кругах знати обедали в три, и забавно было наблюдать, как франты и дамы - некоторые в экипажах, но некоторые и пешком - осторожно пробирались по грязи, направляясь в гости. Тогда улицы наполнялись шумом и гомоном, замиравшим на время обеда и возобновлявшимся около пяти вечера, когда праздные толпы отправлялись в театры и сады развлечений.
Я хотела видеть все, а Марго находила это ребячеством. Она не знала, что я столь рьяно стремилась как можно лучше познакомиться с этим прекрасным, чарующим городом прежде всего потому, что пыталась таким способом отрешиться от тревог обо всем том, что могло происходить в замке графа.
Оглядываясь назад, я радуюсь тому, что успела тогда рассмотреть Париж. В точности таким он уже не будет никогда.
Мы ходили за покупками. Сколько превосходного товара было в многочисленных лавках! Их витрины поражали взор. Готовые платья, ткани, мантильи, накидки, муфты, ленты, кружева. Мы радовались, покупая все это. Вероятно, самыми поразительными были шляпы. В соответствии с установленной королевой модой они были экстравагантными и вычурными. Роза Бертэн, портниха королевы, шила только для самых избранных. Она милостиво согласилась сделать что-нибудь для дочери графа Фонтэн-Делиба.
- Я бы обратилась к кому-нибудь другому, кто обслужил бы тебя с большим желанием, - заметила я.
- Ты ничего не понимаешь, Минель. Это что-то да значит - одеваться у Розы Бертэн.
Поэтому мы отправились на примерку. Портниха заставила нас прождать час, а потом передала послание, смысл которого сводился к тому, что нам надлежит прийти снова на следующий день.
Когда мы выходили из ателье, я заметила на углу группу людей. Что-то бурча, они угрюмо проводили нас взглядами до кареты.
Да, Париж, несомненно, стал беспокойным городом. Но я была слишком очарована его красотой и слишком потрясена тем, что произошло в замке, чтобы видеть то, что я обязательно заметила бы в противном случае, - а у Марго все мысли были в другом месте.
Я с радостью отмечала, как почитается все английское. Все обстояло в точности так, как говорила Габриэлла Легран. Лавки были заполнены нарядами, сделанными, как утверждалось, из английских тканей. Вывески гласили, что в заведениях говорят по-английски. В витринах трактиров висели надписи «Le Punch Anglais»21, и во всех кафе можно было заказать 1е the. Даже высокие экипажи называли в подражание английским «виски».
Меня это забавляло и отчасти льстило. И в лавках я не скрывала, что, подобно большинству выставленного товара, тоже прибыла из-за Ла-Манша.
Однажды мы покупали великолепный атлас, который должен был пойти на платье для приданого Марго, и вдруг один из людей, обслуживающих нас, склонился через прилавок и, пристально глядя на меня, спросил:
- Мадемуазель приехала из Англии?
Я подтвердила, что это так.
- Мадемуазель должна уехать домой, - сказал он. - Не теряйте времени.
Я с удивлением посмотрела на него, а он продолжал:
- В любой день может разразиться буря. Сегодня, завтра, на следующей неделе, в следующем году. А когда она грянет, никто не сможет остаться в стороне. Вам нужно уехать, пока еще есть время.
На меня повеяло холодным ужасом. Очень многое указывало на надвигающуюся беду, но я видела, что окружающие меня люди стараются не замечать этого, и все же наступали неприятные моменты, когда избежать этого не удавалось.
Действительно, город был в ожидании.
Мы вышли на залитую солнцем улицу и прошли до Майской площади. Я не могла забыть слова продавца, и у меня вдруг появилось какое-то неясное, но ужасное предчувствие относительно будущего.
Позднее я вспомнила об этом здесь же, на Майской площади.
Ко мне в комнату пришла Марго. Она очень раскраснелась, глаза ее блестели от возбуждения.
- Все устроено, - сказала она. - Мы едем в гости к Иветте.
- Кто такая Иветта?
- Минель, ну сознательно-то не мешай мне. Я уже говорила тебе об Иветте. Она служила у нас нянькой, как и Ну-Ну. А сейчас живет в провинции - неподалеку от того места, где я потеряла Шарло.
- Милая моя Марго, значит, ты по-прежнему не отказалась от намерения отыскать его?
- Ну конечно! Неужели ты полагаешь, что я просто так расстанусь с малышом и не постараюсь узнать, что с ним? Я должна убедиться, что ему хорошо, он счастлив… и не скучает по мне.
- Но когда вы расстались, ему было всего несколько недель, и вряд ли можно ожидать, что он тебя помнит.
- Ну конечно же, он меня вспомнит. Я же его мать.
- О, Марго, не будь такой глупой. Ты должна поскорее забыть об этом неприятном событии. Тебе повезло, у тебя есть жених, который тебе нравится. Он будет тебе добрым хорошим мужем.
