Ко мне пришла Марго.
- Минель, я должна поговорить с тобой, - сказала она. - Это ужасно. Она умерла. Внезапно я прочувствовала это. Это моя мать… но я едва знала ее. Мне кажется, ей никогда не хотелось моего общества. В детстве я всегда верила, что я виновата в ее болезни. Ну-Ну, похоже, считала так же. Бедная Ну-Ну! Она стоит перед матерью и раскачивается из стороны в сторону. Закрыв лицо фартуком, она что-то бормочет. Я разобрала только « Урсула, mignonne ».
- Марго, - спросила я, - как это произошло?
- Ей ведь уже давно нездоровилось, не так ли? - словно оправдываясь, ответила Марго, и мне стало интересно, что она думает по этому поводу.
- Возможно, - продолжала она, - она была больна сильнее, чем мы думали. Мы полагали, что она только считала себя больной.
Днем приходили врачи. Вместе с графом они провели в комнате умершей много времени.
Граф попросил меня прийти к нему в библиотеку, и я направилась туда с тревожными предчувствиями.
- Пожалуйста, садитесь, Минель. - сказал он. - Смерть графини явилась неожиданным потрясением.
От этих слов я испытала огромное облегчение.
- Я всегда подозревал, что болезнь графини воображаемая, - продолжил он. - Похоже, я был к ней несправедлив. Она была действительно больна.
- Чем она болела?
Граф покачал головой.
- Врачи в замешательстве. Они не могут с уверенностью определить причину смерти, Ну-Ну слишком невменяема, чтобы говорить. Она была с графиней с самого ее рождения и очень любила ее. Боюсь, как бы потрясение не оказалось слишком сильным для нее.
Я ждала, когда граф продолжит, но он, похоже, не находил слов.
Наконец он медленно произнес:
- Будет вскрытие.
Я изумленно взглянула на него.
- Так принято, - сказал граф, - когда возникают сомнения в причине смерти. Хотя у врачей сложилось мнение, что графиня умерла от того, что приняла какой-то препарат.
- Этого не может быть! - воскликнула я.
- Она выглядит умиротворенной, - сказал граф. - В одном можно быть уверенным - ее смерть не была мучительной. Похоже, она просто спокойно заснула и не проснулась.
- Как вы думаете, она заснула от снотворного?
- Возможно. Ну-Ну пока слишком сильно переживает, чтобы говорить. Завтра она немного оправится и, может быть, чем-то поможет нам. Кажется, Урсула обычно принимала перед сном какое-то лекарство.
Его глаза не отрывались от моего лица. Они ярко блестели, и я избегала смотреть прямо в них. Меня не покидал страх.
- Предстоит тяжелое время, - сказал граф. - Все это может принять очень неприятный оборот. Будет множество домыслов. Так бывает всегда, когда кто-то умирает внезапно. А таковы обстоятельства…
- Ну-Ну должна знать, принимала ли графиня снотворное.
- Если так, она сама готовила его. Уверен, когда она будет в состоянии говорить, вероятно, мы поймем, что произошло.
- Вы думаете, графиня…
- Сделала это умышленно? Нет, я так не думаю. Думаю, произошла ужасная ошибка. Но одни догадки нас ни к чему не приведут. Как я уже говорил, возможно, дело примет неприятный оборот, и я бы предпочел, чтобы вас с Маргаритой не было здесь. Приготовьтесь отправиться в Париж. Пожалуй, вам следует отправиться сразу после вскрытия.
Он помолчал, затем быстро сказал:
- А теперь, думаю, вам не стоит долго задерживаться здесь со мной.
Он криво усмехнулся, и я поняла его мысли. Его жена умерла внезапно, и всем очевиден его интерес ко мне. Ясно, что мы оба попадаем под подозрение.
- Пришлите ко мне Маргариту, - добавил граф. - Я предупрежу ее, чтобы она была готова в ближайшее время отправиться в Париж.
Последовала неделя кошмара. Я находилась в центре всеобщего подозрения. Я гадала, что будет, если графа обвинят в убийстве… или в убийстве обвинят меня. Я уже слышала обвинительные голоса, спрашивающие о моих отношениях с графом. Я являюсь его кузиной? Нельзя ли объяснить это подробнее?
Граф был менее встревожен, чем я. Его не покидала уверенность, что найдется какое-нибудь объяснение, а тут произошла неприятная сцена, когда вечером я уже готовилась ко сну, в мою спальню пришла Ну-Ну.
Служанка выглядела совершенно разбитой. Я решила, что она не спала с момента смерти графини. Глаза ее запали, она была непричесанна, волосы серыми клочьями торчали в стороны и свисали вниз, закрывая лицо. Закутанная в халат, Ну-Ну походила на призрак.
С порога она сказала мне:
- Мадемуазель, вы выглядите неплохо для человека, на котором лежит вина.
- Вина! - воскликнула я. - На мне нет вины, и потому я выгляжу невиновной. Вы должны понимать это, Ну-Ну.
- Это была обычная ночная доза, - продолжала она. - Я всегда давала ее, когда mignonne не могла заснуть. Я знала, сколько именно ей нужно. В тот вечер она приняла тройную дозу. На то, чтобы оказать действие, снадобью требуется час… но она спала, когда я вошла в комнату… В тот вечер вы были там. И он тоже был. Вы вдвоем…
- Она уже спала, когда я пришла. Вам это известно. Было ровно восемь часов.
- Я не знаю всего, что произошло. Лекарство стояло на столике у изголовья. Что ж, кто-то добавил снотворное, не так ли? Кто-то прокрался в комнату…
- Я говорю, что она уже спала, когда я пришла…
- Я вошла и увидела вас со стаканом в руке.
- Это нелепо. Я только что вошла в комнату.
- Там был кто-то еще, не так ли? Вам это известно. Я почувствовала, как кровь прихлынула к щекам.
- На что… вы намекаете?
- Снотворное само не может попасть в стакан, не так ли? Его туда кто-то положил… кто-то из находящихся в доме.
На некоторое время я настолько опешила, что не могла отвечать. Я вспомнила, что видела графа, выходящего через стеклянную дверь на веранду. Сколько времени провел он со своей супругой? Достаточно ли для того, чтобы дать ей снотворное… подождать, пока она его выпьет? Нет-нет, сказала я себе. Я в это не верю.
Я выдавила:
- Причина смерти госпожи графини неизвестна. Еще ничего не доказано.
У Ну- Ну блеснули глаза, она пристально посмотрела на меня.
- Я знаю, - сказала она. Подойдя ко мне, она взяла меня за руку и взглянула прямо в лицо.
- Если бы она не вышла замуж, сегодня она была бы жива. Она была бы здорова и весела, как и до свадьбы. Я помню ночь перед венчанием. Я не могла утешить ее. Ох уж эти браки! Почему людям не позволяют остаться детьми до тех пор, пока они не познакомятся с жизнью!
Несмотря на не покидающий меня страх, несмотря на шок от осознания своей замешанности в случившемся, я почувствовала к Ну-Ну жалость. Похоже, от смерти ее дражайшей mignonne у нее помутился рассудок. Она стала другой. Страшный дракон, охранявший сокровище, превратился в печальное создание, желающее только забиться в угол и умереть. Она оглядывалась вокруг, ища, кого бы во всем обвинить. Ну-Ну ненавидела графа, и ее злоба в основном была направлена против него, но, поскольку его отношение ко мне было всем известно, часть этой злобы обратилась против меня.
