— Я должен отдать письмо.
Закончив процесс влезания обратно, он добавил:
— Но кому?
Белый Рыцарь откинул крышку небольшого улья, притороченного к седлу, и вытащил перевязанный бечевкой конверт.
— Мое изобретение, — гордо сказал он, — да нет, не конверт. Улей. Раз пчелы не хотят в нем жить, я сделал из него почтовый ящик… Одно неудобно, — Белый рыцарь помрачнел, — размер пчел не совпадает с размером писем. Приходится открывать крышку. Но я думаю, что проще будет разрезать письма на тонкие полоски, тогда можно будет просунуть их в щель!
— Эге… — встрепенулась маленькая фехтовальщица. — А пудинг из промокашки не вы изобрели?
Лицо Белого Рыцаря просветлело.
— Как? — с радостью вскричал он. — Вы слышали о моем ошеломительном изобретении? Вы пробовали его?
— Нет, — призналась Лена.
— Я вот тоже, — сказал Белый Рыцарь. — Но я еще придумал, как сделать отбивную из наковальни, только колотить ее придется удивительно долго.
Жестикулируя, Белый Рыцарь столкнул с крупа коня свой боевой шлем в виде конской головы, потянулся за ним и в очередной раз растянулся на земле.
— Где же я слышала о вас? — пробормотала маленькая фехтовальщица, помогая Рыцарю подняться. — Кто вы?
Белый Рыцарь посмотрел на Лену печальными глазами.
— Это тайна, — сказал он, — которую тебе очень просто разгадать.
Сквозь толпу солдат, окруживших место встречи, пробился герцог. Он снял шляпу, приветствуя гостя. Белый Рыцарь наклонил голову и протянул письмо.
— Благодарю вас, святой отец, — сказал де Фиелисс, развертывая послание.
Тем временем Белый Рыцарь с гулом взгромоздился в седло. Немного поерзав, он вытащил из громадного ягдташа бумажного змея и, послюнив палец, швырнул змея по ветру. Нить натянулась. Конь Белого Рыцаря заржал и помчал галопом через площадь. Всадник с трудом цеплялся за стремена и мотался из стороны в сторону, ухватившись за тонкий шпагат змея.
Странная пара с шумом и грохотом исчезла между домов, выстроившихся вдоль улицы Идентичности. Лишь над крышами долго еще маячила в голубом небе малиновая точка змея.
Де Фиелисс с хрустом сложил письмо.
— Почему вы назвали его святым отцом? — спросила маленькая фехтовальщица, делая шаг к герцогу.
— Милая графиня, — сказал де Фиелисс, — если я вижу перед собой монаха, то как я его должен называть? Признаюсь, это был необычный монах, по крайней мере по одежде. Но эту церковную братию я узнаю сразу.
Лена, сраженная этими словами, промолчала. Арианта только и сумела что пробурчать себе под нос: «Церковная!»
Герцог повернулся к ожидающей толпе.
— Ребята, — сказал он. — Это послание адресовано нам, Зеленому Королевству, а теперь Зеленой Республике. Мы приглашены на чай в Зазеркалье… В письме есть план, как добраться… Я так понимаю, это Страна Сказок, что ли?..
Де Фиелисс обвел взглядом недоуменные лица людей.
— Вы что же, — сквозь зубы сказал герцог. — Что же, олухи вы мои родные? Что же вы не радуетесь? Ведь это — она, наша Победа!
Де Фиелисс судорожно закрыл лицо руками.
От ураганного «ур–ра!» покачнулась Смотровая Башня.
На девочек налетел Тессей.
— Лена! Арианта! Это же…
Маленькая фехтовальщица села прямо на теплые плиты площади и помотала головой.
— Белый Рыцарь, — сказала она. — Он был из Страны Сказок.
— Из нашей страны! — гордо сказала Арианта.
— Не зазнавайся, — сказала Лена.
— А! — сказал Тессей. — Так, значит, не я один рыцаря видел! А то все кругом или про священника толкуют, или про учителя.
— Ребята, — сказала Лена шепотом, — на месте нашего Рыцаря все остальные кого–то другого видели. Мы что, особенные, да?
— Нет, Лена, по–моему, мы просто еще небольшие, — вздохнула принцесса.
— Ну и прекрасно! — сказала маленькая фехтовальщица. — Лично я намереваюсь увидеть Белого Рыцаря и в девяносто лет.
Она вскочила.
— Знаете, я сейчас хочу чего–нибудь такого… — сказала Лена, озираясь. — О!.. Давайте на башню влезем?!
— Ура! — взвизгнула принцесса.
— А зачем? — спросил принц.
Но маленькая фехтовальщица уже сорвалась с места.
Ребята подбежали к Смотровой Башне и бросились вверх по крученой лестнице. Принц слышал впереди себя ровное ленино дыхание, и его просто распирало от восторга. Он готов был целую вечность бежать вверх в этой сырой полутьме рядом с маленькой фехтовальщицей.
— Ой! — пискнула принцесса. — У меня нога застряла!
Лена и принц помогли ей освободиться, подхватили под руки и вытащили на дозорную площадку.
Здесь, на высоте, резвился ветер. У горизонта косматой теплой молнией полыхало солнце. Далеко внизу суетились маленькие, словно горошины, вооруженные мастера, щедро рассыпанные по дворцовому плацу. С другой стороны башни, у набережной, одиноко покачивался на мелкой волне полузатопленный галеон лиловых.
Лена прищурилась на горизонт. Там, в вечернем ультрамарине, по–прежнему светился огонь на башне замка.
— Смотри–ка! — сказал Тессей. — На юге уже нет Граничного хребта.
Возле самого горизонта голубела полоса Океана Фантазии.
— Хочу видеть Троки и Кардея, — заявила принцесса, облокотившись на парапет.
Маленькая фехтовальщица сделала круг по площадке.
— Значит, Сказочная Страна, — с непонятной грустью сказал она. — Все! Приехали.
— Ты что, Лена? — спросила Арианта.
— Жаль, что все уже кончилось, — сказала маленькая фехтовальщица.
Сзади заскрипели ступени. Ребята обернулись.
На площадку взобрался парень, тот самый, которого во дворце спасла принцесса. Он ухмыльнулся и принялся вывешивать на флагшток тяжелое полотнище знамени.
Белый кречет на флаге Удивительных пошевелился, гордо показывая всем сохраненное в битвах солнце.
Спустившись, ребята неторопливо пошли к израненному королевскому саду.
— Смотри–ка, ящер сбежал… — сказала принцесса.
— Без головы? — удивилась маленькая фехтовальщица.
— Должно быть, новую отрастил, — сказал Тессей, — более умную. Она ему и подсказала, что лучше улепетнуть.
— К Океану пошел, — сказала Арианта, принимаясь скакать на одной ноге по плитам площади. — То–то удивится!
Маленькая фехтовальщица сорвала зеленое яблоко с обломанной ветки и надкусила. Челюсти свело. Тессей посмотрел на ее сморщенный нос и рассмеялся.
— Я очень смешно выгляжу? — спросила Лена.
— О нет, графиня, — испугался принц.
— Вовсе нет, графиня, — принцесса передразнила жест Тессея. — Просто, графиня, он в вас влюбился по уши, графиня, и теперь ему стыдно, графиня…
