уже похрапывает, ему на пол нельзя, у него спина больная. — Посмотри, что ты натворила! Посмотри! Нравится?
— Я работу нашла, — говорю спокойно. — Полы буду мыть в Ледовом. Его еще не выкупили. От вечерних занятий отказалась.
— Нужны нам твои копейки, — усмехается мать. — Они нам погоду не сделают. Завтра же поедешь извиняться перед Димой. Как хочешь прощения вымаливай. Сделай все, что он потребует.
— Ага. Бегу и спотыкаюсь.
— А потом еще перед всей своей семьей извинишься! Посмотри, даже Аленушке приходится спать на полу! Она же такая нежная девочка, ей так нелегко!
Та услышав, тяжко постанывает.
— Бедняжка. Щас переломится, — бормочу я, зевая.
— Какая же ты эгоистка, Лизка. Ведь ты во всем этом виновата.
Не выдерживаю упреков, беру подушку, встаю и бреду в спасительную комнату.
Залезаю в чугунную ванную. Удобно укладываюсь.
Лежу, смотрю в потолок. Тут хоть и твердовато, но все же лучше. Тут можно спокойно поспать.
Глаза прикрываю. Только мысли уснуть не дают…
Глава 43
Танцор диско
— Жень, спасибо, что пустила… Как только твои родители вернутся с отпуска, я уйду, чтобы не мешать.
— Да ты что, — дает мне чистую пижаму. — Они не будут против.
— Не хочу быть обузой, — переодеваюсь.
Я пришла к подруге без вещей. Более того — у меня даже телефона нет. Матушка решила его продать, за то, что я не иду извиняться перед Димкой. «Мы все заработали, а ты ничего в своей жизни путного не сделала. И слушаться меня не хочешь» — проскрипела она.
Отец пытался за меня заступится, но без особых усилий. Я больше не могла находиться со своей семьей, на меня свалилось тонна обвинений.
Но я не чувствую себя виноватой. Только несчастной. Не более того.
— Я отдам денег, когда заработаю.
— С ума сошла, — Женечка качает головой. — Ты для меня не обуза и деньги твои мне не нужны.
— Мне жаль, что все так вышло, — сажусь на краешек кровати и прижимаю ладошки к лицу.
Я не хочу плакать и жалеть себя, но что-то екает и болезненно трещит внутри.
— Глупая моя Лизка, — подруга подсаживается рядом и кладет голову мне на плечо. — Я рада, что ты здесь. Мы можем устроить конфетную вечеринку, как в детстве. Тебя снова обсыпет прыщами, а я буду лечить…
— Просроченными кремами своей бабушки?
Мы обе начинаем смеяться, вспомнив детские забавы. Я вытираю горячие соленые слезы, струящиеся по щекам.
— Ну ты совсем в уныние впала, деточка. Никогда тебя такой не помню. Будто впервые твоя семья так себя ведет… Или это не из-за них? Может быть, причина в Маркуше?
Отрицательно качаю головой. Подруга вздыхает, но не выпрашивает подробности. Она знает, что я не люблю делиться личным.
В итоге я живу у Женечки. Ее родители приняли меня хорошо. Почти месяц спустя, моя семья не интересуется мной. Возможно, Катька сообщила Алене, что я по-прежнему посещаю учебу. Но скорее всего, им это не важно.
Вечерами я хожу мыть полы в ледовом дворце. Устроилась на подработку. А еще пару раз в выходные раздавала листовки на набережной возле торгового центра.
Женька наотрез отказалась брать от меня деньги, поэтому я несколько раз покупала продукты и что-нибудь к чаю, но и тут встречала от нее резкие обиды. Поэтому стала откладывать все себе по мелочи.
Немного все же отнесла родителям. Протянула конвертик папе, но матушка резко выхватила, сказав, что выкинет их в помойку. Она снова и снова повторяла про Димку, про то, что я эгоистка, всхлипывала, рыдала. Сказала, что даже Михайлова отказалась от нас, и что семья Димы не остановится. Закричала, чтобы я не вздумала их навещать, пока не исправлю свои ошибки. Я ушла прежде, чем она завалила меня остальными требованиями.
Дима какое-то время не подходил ко мне, никак на реагировал на мое появление в универе. Мне было смешно, ведь совсем недавно он кричал, что достанет для меня звезду с неба.
Иногда я слышала, как нас с ним обсуждают шепотом и смеются, смакуя подробности. Слухи становились все пикантнее и интереснее, начали говорить, что я кинула Димку прямо на свадьбе. Некоторые рассказывали, что я крутила с двумя, украшая все это нелицеприятными, а иногда и интимными деталями. Временами мне было обидно, временами — все равно. В зависимости от настроения. А вот Димка при этом всегда бледнел и косился на меня со страшным выражением в глазах.
— Этот город будет моим, — застала я как-то его разговор с Кудрявцевым. — Я всегда это знал. Терпеливо ждал, когда конкуренты сгинут. Скоро все будут у моих ног. А нищенка еще получит свое, за то, что унизила меня. Приползет ко мне на коленях и будет пятки мои целовать. А я еще подумаю, прощать или нет.
Я впервые услышала, чтобы Дима говорил обо мне так грубо и с неприязнью.
Степка слушал, сложив руки на груди, и кивал. Своего мнения он не высказывал, но я была уверена, что с Димкой он солидарен.
Ледяного мальчишку я больше не вспоминала (если вспоминала, то обязательно отгоняла мысли о нем), вообще старалась не думать.
Погрузилась в учебу, хоть это давалось мне нелегко. Потому что Дима, поняв, что я не делаю шаги «к исправлению» решил действовать новыми методами. Попытался настроить всех против меня, и у него неплохо получалось. Однажды меня даже побили девчонки в туалете, по его наводке. Ну, как побили… Так, за волосы слегка потаскали. Я тоже не промах, сдачи дала со всей силы. Но это был не конец.
Он скрупулёзно превращал мою жизнь в ад.
А я терпеливо надеялась, что когда-нибудь это закончится.
Ближе к лету скопила небольшую сумму, но пока не решила, куда потрачу. Кое-какие мысли у меня возникали, но я их боязливо отгоняла. Это слишком. Я понимала, что не справлюсь.
Все изменилось в пятницу, когда я наткнулась на одного своего знакомого.
В тот вечер
