ради кого тебе надо в аэропорт. Это я попросил твоего папу дать мне шанс. Он правда сопротивлялся, но я подключил и твою маму.
— Отличное решение, — пробурчала я надуто. — Перед моей мамой никто не устоит. Она может уболтать самого дьявола. Ее сторонятся все его приспешники. Она уже давно навела бучу даже в его темном царстве.
Димка засмеялся, посмотрел на меня с добротой и пониманием. Я не удержалась и улыбнулась в ответ.
— Слушай, я тоже устал, — произнес он, и действительно, я увидела, что у него под глазами темные круги собрались. Будто он вообще не спит ночами и сильно переживает. — Устал доказывать тебе, что мы подходим друг другу.
— Так может, не надо? Доказывать…
— Больше не буду. Сама все поймешь, — процедил он сквозь зубы. — Я просто буду рядом. Я делал это всегда, я ждал. Мне не привыкать. Подожду еще. Давай, наслаждайся видами за окном.
Я устремила глаза на возвышающиеся вдали горы. Снег на них еще не растаял.
Вершины, обрамленные зимними красками, будто переходят в другое измерение, в таинственное место, где мир замирает и все проблемы исчезают. Там лютая зима. Там время остановилось.
— Красиво, — прошептала. — Спасибо, что взялся меня отвезти. Я думаю, нам можно общаться, как друзья.
— Ага, — Димка сжал губы в тонкую полоску. — Посмотрим.
— Кто тебе постоянно названивает? — спросила, услышав, как вибрирует у него в кармане телефон. — Каждые пять минут то сообщения, то звонки.
— Настойчивая фанатка, — засмеялся Димка.
— Оо…
Отвернулась к окну. К моему счастью или сожалению, я совершенно не ревную. Димка и правда стал выглядеть лучше, он подкачался, и стал больше заниматься хоккеем профессионально. Он молодец и я не сомневаюсь, что у него могла появиться поклонница.
Два часа пролетели незаметно. Мы почти не разговаривали. Слушали музыку и иногда обменились комментариями.
— Ты можешь ехать, — сказала, повернувшись. — Я сама домой доберусь.
— Ты хочешь сказать, что вернешься с Марком, — Дима кивнул, будто убеждаясь в своих мыслях. Кисло улыбнулся.
— Все верно, — я вздохнула и достала из сумки кольцо, которое носила с собой долгое время, но не решалась вернуть ему. — Забери, Дим. И не обижайся на меня. Я не хотела делать тебе больно.
Открыла дверцу и вылезла в весеннюю прохладу. Зашла в здание аэропорта, увидела много встречающих.
Я сняла шарф, который до сих пор хранил приятный запах хвои, сводящий меня с ума. Этот шарф мне отдал Марк. Когда мы катались на лыжах. Я его не носила, и специально не стирала, чтобы не потерять аромат. Положила в пакет и иногда доставала, вдыхая и наслаждаясь. Я не хотела его возвращать.
Ох, боже мой, я реально втюрилась! Влюбилась так сильно, что словами не описать. Опять. И все в того же Ледяного Мальчишку. Зловредного Маркушу. Это проклятие какое-то! Может быть Димка прав? Настоящая любовь не может перегореть. В детстве я запрятала чувства, поклялась, не вытаскивать их, отгородилась. Но от правды не уйти…
Я сдаюсь. Сдаюсь своему Ледяному Принцу.
Я снова отдам ему свое сердце. Пусть делает с ним все, что пожелает.
Встаю на носочки, высматриваю его в толпе прибывших.
У меня даже дыхание прихватывает, но я заставляю себя:
Дыши, дыши, дыши.
Но когда вижу его силуэт, его улыбку, сердце делает переворот, и я перестаю дышать.
Потому что он снова с этой девушкой, своей подругой. Она держит его за руку. Среди толпы она останавливает его, что-то говорит, а он смеется. И тут, она встает на носочки… приближаясь к его лицу.
Я зажмуриваю глаза, боюсь увидеть, поцелует ли он ее в ответ.
Я просто отворачиваюсь, сжимая кулаки. Глаза щиплет от сдерживаемых слез. Сердце сжимается и болит.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Не надо так со мной…
Но я обещала себе не плакать больше по ледяному мальчишке.
Отчаянный вдох, и я бегу вперед, утыкаюсь носом в чью то грудь. Меня по-свойски обнимают.
— Я же говорил, — шепчет Димка, чмокая меня в макушку. — Не плачь, все будет хорошо, Лизка.
— Не плачу…
Роняю ароматный шарфик, оставляя валяться среди толпы торопящихся прохожих.
Мы возвращаемся домой. Димка остается у нас на ужин. Он выглядит довольным сложившейся ситуацией. В его глазах горит триумф. И мне становится очень неприятно.
Я сижу с кислой миной всю трапезу, а потом возвращаюсь в комнату и пишу Марку сообщение:
«Никогда больше ко мне не приближайся!»
Ответа на это сообщение не следует.
Спать ложусь в гудящей головой, а утром иду мерить платье. Мама идет со мной, чему я очень удивляюсь.
В салоне нас встречает мать Димки, и у меня закрадывается ужасное подозрение, что моя семья опять обвела меня вокруг пальца. И даже любимая сестрица Ирка. И даже… отец. Почему все меня обманывают? Начинаю ощущать себя самой огромной дурой на планете.
Заходит Михайлова с подругами, они начинают поздравлять меня с подготовкой к свадьбе с Димкой.
У меня глаза на лоб лезут.
Потом они долго обсуждают неожиданное событие, произошедшее с какой-то компанией в нашем городе. Разглядываю газету, мама что-то бубнит мне через дверку примерочной:
— Вот так вот, Лизка! А я уже давно подозревала, что у них дела идут плохо!
Я не слушаю никакие сплетни. Руки дрожат, а в висках стучит от обиды.
С горем пополам управляюсь с молнией. Нервно снимаю огромное воздушное платье и убегаю, даже не среагировав на оклики.
Закрываюсь в комнате и на каждый стук матери молчу. Она делает несколько попыток. И даже призывает достучаться до меня папу. Но я больше и ему не доверяю. Вообще никому. Понимаю, что мое терпение окончательно лопнуло. Не выхожу из комнаты, пока все не засыпают.
Дом погружается в гробовую тишину. С карниза окна настукивает подтаявший снег.
Кап… кап… кап…
И даже это действует мне на нервы.
Возвращаясь на учебу я игнорирую Димку. Он маячит передо мной каждую секунду, когда
