Читаем без скачивания Венец рабов - Дэвид Вебер

Стас ответил на взгляд Авраама ленивой улыбкой.

- Перережем как овец.

Так оно и вышло. И в результате Гидеон почувствовал, что его благочестие укрепляется. В конце концов, пути Господни неисповедимы. И если Ему потребовалось снабдить Гидеона для выполнения Его дела инструментами небезупречными в других отношениях, Гидеон Темплтон не собирался оспаривать Божью волю.

Темплтон ощущал по поводу этой части плана немалую озабоченность. На самом деле достаточную, чтобы почти решить последовать предложению Авраама и оставить двоих охранников в причальном отсеке в живых. Проблема, по сути, состояла в том, что они не смели атаковать охранников, пока те остаются в отсеке. Неважно насколько они разболтаны, даже низкооплачиваемых охранников не получится уничтожить в ходе открытого нападения так, чтобы они не сумели подать хоть какой-то тревожный сигнал. А поскольку генератор белого шума не мог подавить эффекты выстрелов, к этому добавлялся риск, что один из охранников может успеть выстрелить из своего пульсера.

Стас заверил Темплтона, что сумеет решить эту проблему при помощи обмана. Или - если среди охранников не найдётся достаточно похожего на Стаса телосложением - это сможет сделать кто-то другой из новообращённых.

Так и получилось. Гидеон мог наблюдать весь процесс через установленный Джейкобом крошечный жучок.

Причальный отсек соединялся с постом охраны коротким коридором. В отличие от обоих помещений, аудио-видео наблюдение за коридором не велось. Вне всякого сомнения, он контролировался датчиками энергии, но это было неважно.

Гидеон с трудом сдержал презрение - и сделал это только благодаря постоянной насторожённости против греха гордыни. На нечестивых грешников всегда можно было положиться в том, что их скупость одолеет осторожность. Были бы в ответе за безопасность "Цены греха" праведные люди, аудио и видео датчики были бы повсюду - и в центральном посту охраны за мониторами наблюдал бы остроглазый Истинный. Но жадное руководство греховного места по привычке сэкономило, и разместило датчики только в критических зонах.

На глазах у Гидеона Стас, одетый в форму, взятую у одного из убитых охранников, бывшего примерно его роста и телосложения, пошёл по коридору прогулочным шагом. "Прогулочным" было правильным словом. Никто из старых Истинных не смог бы изобразить настолько небрежную, шаркающую походку - равно как и столь же расхлябанную манеру, в которой Стас заглянул за угол выходящего в причальный отсек коридора и махнул рукой двум остававшимся там охранникам.

Взмах руки тоже был идеален. "Всё, ребята. Смена закончена… так что идём пропустим по пивку". Всё это Стас передал не произнеся и слова… и не дав охранникам взглянуть на себя иначе, как мельком.

Но… именно этого они и ожидали. Более того, дожидались. Так что не прошло и нескольких секунд, как в коридоре показались двое мужчин, идущих расслабленной походкой грешников, жаждущих предаться греху. Не "прогулочным" шагом - для этого они двигались слишком быстро - но и без какой-либо бдительности или насторожённости.

Стас стоял на одном колене спиной к ним и делал вид, что поправляет ботинок. Лицо его закрывал козырёк фуражки. Когда охранники проходили мимо него, один из них что-то сказал. По-видимому сострил, судя по его улыбке. Темплтон не мог его слышать, поскольку миниатюрный передатчик, установленный Джейкобом на стене коридора, не имел микрофона.

В любом случае, это было неважно. Стас снова пришёл в движение, и на этот раз без какой-либо расхлябанности или небрежности. Он выпрямился как тигр, выпрыгивающий из засады, нанёс один удар… второй…

А затем быстро добил охранников, как только те рухнули на пол. Всё было кончено в считанные секунды. И ни единого звука не донеслось до Гидеона за поворот коридора, где он с остальными ожидали у поста охраны.

Один из новообращённых направился к Стасу помочь дотащить тела до поста. Ещё несколько секунд заняло запихнуть их в оружейную комнату к остальным трупам.

Итак, всё за исключением собственно нападения на принцессу было сделано. Исходный план Гидеона сработал идеально. Они покинули пост, направляясь гуськом по коридору к залам дьявольских игрищ, где наверняка можно будет найти его шлюху-сестру.

Первый лейтенант Ахмед Григгс не был счастливым человеком. Мягко говоря.

Разумеется, не по причинам, имеющим отношение к его людям. Для этого задания они с Лаурой Хофшульте выбрали из взвода Григгса отделение сержанта Кристины Буланчик - по нескольким причинам. Основной была сама Буланчик, заматеревший на службе сержант, награждённая, как и сам Григгс, Сфинксианским Крестом. В её отделении было ещё несколько человек, награждённых за доблесть, однако это не было особо необычным для Королевской Гвардии. Практически весь её личный состав служил как минимум второй контрактный срок в Королевской Армии Мантикоры (по крайней мере те, кто не был переведён из морской пехоты, как сам Григгс), и Гвардия могла себе позволить выбирать лучших из лучших. Но в пользу Буланчик было ещё два аргумента. Первый - то, что она регулярно получала очень высокие оценки в тренировочных сценариях, где отрабатывались действия в общественных местах. А второй - то, что она нравилась Руфи Винтон. Дружеские взаимоотношения между защищаемым и одним из защитников не были обязательным условием, но и никогда не мешали. Особенно когда речь шла о защите принцессы Руфи в таком забитом людьми, оживлённом, полном отвлекающих факторов, кошмарном для охраны месте, как "Цена греха".

С того самого момента, как они прибыли в это заведение, Григгс не переставал источать проклятия. Нет нужды говорить, что некоторые были адресованы самой принцессе. Но не многие. Никто, в конце концов, не ожидал от своевольной девушки благоразумия в отношении мер безопасности, особенно люди, назначенные в её охрану.

Большая доля проклятий адресовалась ныне отсутствующему Антону Зилвицкому. Умчался на месяц ради таинственных дел, предоставив свою дочь и принцессу самим себе!

Но… Антона лейтенант клял ненамного сильнее, чем девушек. Он знал репутацию этого человека, и если Антон Зилвицкий считал, что нечто было достаточно важно, чтобы он исчез на месяц, Григгс не испытывал реальных сомнений, что так оно и было.

Нет, основная часть проклятий лейтенанта адресовалась человеку, находившемуся очень далеко от Эревона: премьер-министру Звёздного Королевства, чья заносчивая и глупая политика настолько сильно обозлила народ и правительство Эревона и вообще сделала необходимым "неофициальный" визит принцессы.

Нет нужды говорить, что королева не объясняла лично лейтенанту Григгсу цели поездки принцессы Руфи. Но в этом не было необходимости. Как и все офицеры Королевской Гвардии, Григгс был прекрасно осведомлён о политической ситуации в Звёздном Королевстве. В былые времена, когда внешние сношения Мантикоры были в руках премьер-министра Кромарти и выбранных им людей, вояж на Эревон могла бы предпринять сама королева Елизавета - или, если уж не она, то кто-то представляющий её официально. В подобных обстоятельствах лейтенант Григгс мог бы принять все дополнительные меры безопасности, естественные для подобных детально спланированных визитов.

Однако сейчас…

Григгс не мог пожаловаться на эревонцев. Как только он известил их о предстоящем визите принцессы в "Цену греха", даже не озвучивая никаких просьб, эревонцы добровольно предложили отказаться от обычных правил и позволить Григгсу и его людям сохранить при себе оружие. Они так же немедленно проинформировали его, что усилят охрану на станции, вызвав подразделение своего спецназа, которое будет всё время находиться в готовности.

И это был, если оставаться реалистом, предел того, о чём он мог просить. Просто нет никакой возможности создать для неофициальной прогулки члена королевской семьи уровень охраны близкий к тому, что был возможен во время официальных государственных визитов. Особенно если упомянутый член королевской семьи даже не входит в линию наследования. В конце концов, подобное скрупулёзное обеспечение безопасности чрезвычайно разрушительно сказывается на обычном ходе ведения бизнеса. Если бы Григгс попытался нажать, то эревонцы просто закрыли бы принцессе доступ на космическую станцию - и на его голову обрушился бы гнев Руфи. На это, само по себе, он мог бы и пойти. Но Григгс прекрасно понимал, что принцесса просто отвергнет предлагаемые им меры - он был её телохранителем, а не опекуном - и он всё равно окажется в той же самой ситуации, только дело тогда иметь придётся с раздражёнными эревонцами, вместо готовых к сотрудничеству.

Пока они пробирались через игровые залы увеселительного заведения, принцесса и её спутница ошеломлённо глазели на голографические изображения на потолке, если только их от этого не отвлекали не менее великолепные картины над собственно игровыми столами. Григгс всё это игнорировал. Большая часть его сознания была занята изучением находящихся поблизости людей в поисках возможной опасности. Меньшая предавалась старинному обычаю. В его семье ценилось древнее искусство проклятий.