– Какие доказательства тебе нужны? – напряженно улыбаясь, спросил граф. Большие пальцы его рук свободно лежали на верхней кромке брюк. Чуть ниже ладоней отчетливо выступала выпуклость, начинавшаяся в развилке ног и поднимавшаяся к ремню. Флоренс жаждала касаться тела Эдварда, и больше всего там, между широко расставленными ногами, где рвалось наружу живое существо.
– Прошу тебя, – слабым голосом сказала девушка. – Прошу тебя, позволь мне его потрогать. Я мечтала об этом с того вечера, на балу у Вэнсов.
Эдвард облегченно рассмеялся, словно опасался до этого, что она никогда не попросит об этом.
– А я думал, что напугал тебя тогда.
– С тобой мне ни разу не было страшно.
Граф опустил руки, словно отказываясь от дальнейшего сопротивления. Флоренс приблизилась, рассматривая его. Как странно сознавать, что они оба думали об одном и том же, желали друг друга и пытались скрыть это всеми правдами и неправдами! Девушка провела ладонью по плоскому животу, который напрягся при ее прикосновении. Затем она стала торопливо расстегивать ремень и пуговицы, отчего живот напрягся еще больше. Пуговицы поддавались легко, потому что зверь, спрятанный за ними, по-прежнему рвался наружу. Едва она освободила его, он почти выпрыгнул девушке в руку, теплый и шелковистый.
– Флоренс, – выдохнул Эдвард, когда девушка опустилась на колени и уткнулась лицом ему между ног, вдыхая острый мужской запах.
Она посмотрела на его орган, устремленный вверх, подрагивающий, словно живший своей жизнью. Темные широкие вены оплетали его под тонкой кожей. Мягкий мешочек, помещенный под ним, подтянулся чуть выше. Флоренс гадала, что это должно означать, а Эдвард смотрел на нее с беспокойством, словно не зная, какой реакции ожидать.
– Как я должна называть его?
– Его? Это мое оружие. – Граф сжал свой клинок рукой, чуть оголив вершинку. Кожа, словно чехол, отступила вниз, открывая округлую головку.
– Член, – повторила девушка, словно пробуя слово на вкус. Оно было коротким и каким-то шелковистым, как и то, что именовало собой. Быстрым движением она коснулась кожистого мешочка. – А это?
Эдвард усмехнулся.
– Невероятное любопытство! Это яички. – Он сложил руки на груди, как победитель.
Флоренс еще несколько секунд разглядывала странную штуку, устремленную к ее подбородку, а затем спросила:
– Можно я поцелую его? Можно я буду ласкать тебя так, как ты ласкал меня?
Граф судорожно втянул воздух. Он ответил не сразу, и Флоренс испугалась, что за этим последует отказ, но Эдвард нежно заправил ее упавший локон за ухо.
– Конечно, можно, девочка моя.
Она не сразу поцеловала его. Сначала она только прижалась щекой к теплому пульсирующему стержню и потерлась об него вверх-вниз, словно кошка. Эдвард тихо вздохнул, отдаваясь ее ласке, но когда язык Флоренс коснулся члена, его тело напряглось, словно натянутая тетива.
– Да, Флоренс, сделай это, – пробормотал он. – Попробуй его на вкус.
– Он почти сладкий, ты знал об этом? И очень большой.
От этих слов граф выпрямился гордо, словно это была самая лестная похвала.
– Не столь уж и большой, поверь мне.
Флоренс сдержала улыбку. Он хочет быть большим там, догадалась она инстинктивно. Как всякий мужчина, он хочет быть большим. Чем больше меч, тем сильнее мужчина, который им владеет, и в тем большей безопасности те, кого он любит.
– Мне кажется, он огромный, – мурлыкнула Флоренс лукаво. – Мне даже немного страшно.
Эдвард сумел только усмехнуться, но ничего не сказал, потому что девушка сжала пальцами его клинок и осторожно коснулась губами головки. В тот же момент она стала влажной и солоноватой. Эдвард застонал, и Флоренс поняла, что ему нравится эта ласка. Осмелев, она взяла в рот всю головку и чуть пососала. Лицо Эдварда исказила странная смесь наслаждения и боли. Он схватил ее за волосы и чуть потянул в сторону.
– Перестань. Ты сама не знаешь, что ты делаешь.
– Так научи меня, – просто ответила она.
Но вместо этого он поцеловал ее так нежно и ласково, как только умел, и Флоренс закрыла глаза от удовольствия. Ноги едва держали ее, и Эдвард подхватил девушку на руки, чтобы перенести на заваленную подушками софу, до сих пор источавшую аромат восточных благовоний. Всего за несколько секунд сильные руки графа лишили ее всяческой одежды: платье, панталоны, корсет – все полетело на пол и улеглось там неровной кучей. Флоренс смутилась, оставшись обнаженной, словно Эдвард лишил ее последнего бастиона защиты. Она попыталась прикрыть грудь и поджать ноги к животу.
– Не надо. Я чувствую себя... голой.
– Ты и есть голая, Флоренс, – усмехнулся он и начал свои странные изумительные ласки. Он целовал ее везде, руки касались самых секретных мест ее тела, и от этого Флоренс забыла смущение и начала постанывать в ответ. Ее обнаженное тело нравилось Эдварду, поэтому она отбросила нелепый стыд.
– Ты боишься увидеть мои ступни без туфель? – спросила она, приподнимая голову. – Ты так и не снял их.
– Мне и правда страшновато это сделать, – признался Эдвард. – Опасаюсь, что не смогу держать себя в руках.
Он лег на Флоренс сверху, прижимаясь своим обнаженным членом ей между ног. Девушка ахнула, забыв обо всем.
– Господи Боже! – воскликнула она.
Граф хрипло рассмеялся:
– Ты создана для любви, милая.
Ей понравилось, как он это сказал. Создана для любви! Она чуть приподняла бедра, ища более тесного контакта, и в этот момент ей совсем не было страшно, хотя она делала то, о чем запрещала себе даже думать. Эдвард скользнул ладонью по ее груди и животу, а затем к самым потаенным местам, раздвигая шелковые лепестки. Девушка почувствовала уже знакомую дрожь предвкушения и застонала, закусив губу. Она приподнималась и тянулась бедрами к его пальцам, отдаваясь ласкам. Сладкие, тягучие волны набегали и снова рассыпались на сотни брызг, пока наконец не накрыли ее с головой, оставив щемящее чувство пустоты и удовлетворения. Лишь когда это произошло, Эдвард отодвинулся в сторону, и что-то теплое и мокрое выплеснулось Флоренс на бедро одновременно с его хриплым стоном.
Он снял свое напряжение сам, пролив семя, догадалась девушка. Он воспользовался своей рукой, чтобы удовлетворить себя.
– Зачем ты так поступил? – Она коснулась его влажной ладони. – Почему ты не дал мне сделать это для тебя?
– Прости, Флоренс, – все еще тяжело дыша, ответил Эдвард. – Ты не так опытна, а я не мог больше терпеть. Даже просто смотреть на тебя для меня пытка.
– Значит, ты должен как можно быстрее научить меня этому!
Он поднялся на локте и с интересом посмотрел на Флоренс. Он улыбался, и от глаз разбегались веселые морщинки, как бы говоря, что уверенный тон не скрыл ее смущения от этой просьбы.
