На их крики отозвалась Лотти, чья комната выходила на ту же самую веранду, а еще через мгновение она сама, одетая в розовый пеньюар поверх батистовой ночной рубашки и с рассыпанными в беспорядке мягкими кудряшками, появилась в спальне Винтер. К ней в комнату вошел индус, в волнении объявила она.
— Мужчина! Он даже не постучался, Винтер… просто вошел. Я думала, что упаду в обморок от страха.
— Что ему было нужно? — поинтересовалась Винтер.
— О, ему ничего не было нужно. Он принес мне чай и фрукты, поставил их на столик рядом с моей кроватью и снова вышел. Не смейся, Винтер! Я никогда еще не была так напугана.
— Это всего лишь разносчик, — проговорила Винтер, продолжая смеяться. — Он и мне принес кое-что. Ты привыкнешь, Лотти, дорогая! Не думаю, чтобы слуги в Индии когда-нибудь стучались.
— Я никогда к этому не привыкну! — с содроганием объявила Лотти.
— Еще как привыкнешь. Предсказываю, как через год ты обнаружишь, что не можешь жить или вести простейшее menage[10] без помощи, по крайней мере, дюжины слуг и еще десяти для Эдварда. Миссис Шедвелл сообщила мне вчера, что они живут здесь весьма скромно — всего тридцать пять слуг!
Но упоминание имени Эдварда сразу же отвлекло Лотти, которая, ярко зардевшись, выдохнула:
— Винтер, Эдвард сегодня едет к папе. Мама ему все рассказала, и папа был так добр. Только подумать, он знал дядю Эдварда! Они вместе учились в школе. Он не принял решения, но не казался недовольным и сказал только, что для отца трудно, только что обретя свою дочь после стольких лет разлуки, снова потерять ее, не успев даже как следует с ней познакомиться. Это ведь не похоже на отказ?
— Конечно же, нет. А какие у него могут быть возражения? Эдвард весьма подходящий жених. И такой красивый, — добавила Винтер, подмигнув.
— А ведь правда он красив? — вздохнула Лотти, принимая это как факт. И действительно, в ее любящих глазах коротковатый нос, голубые глаза, веснушчатое лицо и пламенно-рыжие волосы Эдварда воплощали мужскую красоту, хотя всего лишь месяца два назад ее легкомысленное видение идеального мужчины напоминало покойного лорда Байрона, у которого не было ни малейшего сходства с лейтенантом Эдвардом Инглишем.
— Ты такая счастливая, Винтер, — вздохнула Лотти. — Я считаю, это несправедливо. Ты на целый год моложе меня, а уже через несколько недель выйдешь замуж, тогда как я должна ждать по крайней мере полгода, а, возможно, и больше. Мама говорит, что помолвка, длящаяся всего шесть месяцев, должна считаться скандально короткой, но Эдвард надеется убедить папу разрешить нам пожениться весной. Как ты думаешь, он согласится? Приятно, конечно, быть с папой опять, но…
Но вышло так, что ей не пришлось ждать так долго.
Лотти обвенчалась через несколько недель по прибытии в Дели, так как Эдвард получил из надежного источника известие о том, что его полк, который был королевским, а не войском Компании, может быть послан для укрепления сил адмирала Геймура в Китае уже в начале следующего года. Поэтому он хотел жениться как можно скорее на случай, если произойдет такое несчастье. Он сказал, что знает Лотти два месяца, в течение которых виделся с ней ежедневно, а это, несомненно, долгое знакомство, так как, будь они в Англии, он виделся бы с ней самое большее раз-два в неделю, даже если бы они были помолвлены. Нет смысла, чтобы они были разлучены еще на несколько месяцев, доказывал он, чтобы обвенчаться лишь накануне отправки с перспективой долгой разлуки. Дайте им насладиться хотя бы кратким счастьем, а там, если случится худшее и он действительно получит приказ отправиться в Китай, они смогут встретить это несчастье спокойнее, как муж и жена. И если он будет убит, твердо добавил Эдвард, его жена будет хорошо обеспечена, так как его состояние перейдет к ней.
Лотти, услышав о возможной скорой отправке Эдварда в Китай, лишилась чувств, и только обещание раннего венчания смогло вновь вернуть ее к жизни и предотвратить повторный обморок.
Миссис Эбатнот, напуганная отчаянием дочери, прекратила всякое сопротивление, и вся группа отправилась в гостиную, а мистер Шедвелл, послал за шампанским, чтобы все могли выпить за здоровье и счастье помолвленной пары.
И как раз в этот момент слуга объявил о приходе капитана Рэнделла, который сердечно приветствовал миссис Эбатнот, его представили Шедвеллам, а полковник Эбатнот лично поблагодарил его за неоценимую помощь, оказанную его семье в пути. Узнав о помолвке и свадебных планах Лотти и Эдварда, он озабоченно поздравил их и сказал, что пришел только, чтобы попрощаться. Он сожалеет, что не может сопровождать их в Дели, но не в состоянии откладывать больше свое возвращение в Лунджор.
Винтер проговорила несколько чопорных официальных слов благодарности, на которые Алекс, глянув на часы в дальнем углу комнаты, сухо ответил, что был счастлив оказать ей помощь. Он явно торопился и, проглотив полбокала шампанского, пожал руки всей компании и вышел. Шум его экипажа замолк вдали, а Винтер почувствовала себя одинокой и беззащитной. Хотя почему, разве не было здесь полковника Эбатнота, чтобы побеспокоиться о ней?
Но когда медленно потянулись дни, она с удивлением обнаружила, как ей его недостает. Не самого Рэнделла, но того ощущения, что он давал ей, — пока он был здесь, она чувствовала себя в безопасности. Она не переставала вспоминать его. Но тот факт, что он ушел и никогда уже не будет следить за ее удобствами и безопасностью, не приносил ей никакого облегчения, а наоборот, создавая ощущение нестабильности и утраты. Вероятно, решила она, потому что он был ее связующей нитью с Конвеем.
Глава 14
На следующий день после краткой беседы с полковником Эбатнотом Эдвард Инглиш уехал в Мерут, и Лотти начала готовиться к свадьбе, которая должна состояться в конце октября. Время проходило быстро, так как добрые Шедвеллы организовали для своих гостей многочисленные развлечения и приглашения на балы и ассамблеи, включая Государственный бал в Доме Правительства.
Миссис Гарденен-Смит и Делия также оказались в Калькутте, так как полковник Гарденен-Смит получил трехмесячный отпуск, и они решили остаться там на неделю-другую, чтобы отдохнуть и восстановить силы после долгого путешествия. Они несколько раз наносили визиты всем дамам семейства Эбатнот и сопровождали их в походах за покупками по городу.
Калькутта как столица и ставка генерал-губернатора и совета и место пребывания Верховного правительства, была очень оживленным городом. Государственный бал оказался для Лотти и Софи открытием, так как до этого они никогда не посещали подобных торжеств. Даже Винтер, привыкшая к монотонным черно-белым нарядам мужчин, танцующих в Уэйре и в лондонских бальных залах, подумала на мгновение, что генерал-губернатор дает костюмированный бал.
