свечением. – Наконец ты отрастила мозги, правнучка.
Я стояла и смотрела на призрачного моложавого и по-своему красивого мужчину в старинном камзоле и при шпаге, и счастливо улыбалась, и мне было все равно, что там бурчит древний предок.
– Дед, я тебя вижу! И слышу!
– И не нужно об этом орать, – брюзгливо потряс он головой. – В отличие от тебя, глухой, у меня превосходный слух даже в посмертии. Чего пришла?
– Ты не рад?
– А чему радоваться? Риккардо ушел на перерождение, не оставив достойного преемника. А я ему говорил, что мамаша твоя водит его за нос! Говорил, что она угробит наследника, но твой отец был слишком самоуверен. И что теперь прикажете делать?
– Расскажи мне о заклинании доверенного лица, и я уйду.
– Вспомнила, значит. – Призрак подплыл ближе. – Проснулась кровушка хранителя. Что же, поздравляю! А теперь вали отсюда!
– Как-то не по-родственному это звучит.
Теперь я стояла, сложив руки на груди, и пыхтела как возмущенный еж. Не так я представляла нашу встречу.
– А чему радоваться? Меня мозгами богиня не обделила, в отличие от некоторых, я знаю, в какое дерьмо ты влезла!
– Так просвети и меня!
– Заклинание покажу, а остальное не бабского ума дело! Вам богиней только хитрость и кокетство отпущены! Родишь сына, приведешь ко мне, ему и открою все тайны!
– Ну, знаешь! – Я ткнула пальцем в грудь призрака, рука, конечно, прошла насквозь, но меня это не остановило. – Я три года выживала одна, подняла хозяйство, сохранила Роби-холл и даже купила себе колье! Я отбивалась от женихов и короля, я спаслась от Черной ложи, а ты обозвал меня безмозглой курицей? Да ты сам кто после этого? Напыщенный, самовлюбленный индюк! Который даже уйти на перерождение не смог!
– Да много ты понимаешь, пигалица! – заорал дед в ответ, и воздух ощутимо похолодел. – Я не могу уйти, потому что дела у меня тут незаконченные! А тебя еще спасти можно, дура!
– Вот и спасай, а не устраивай мне истерики!
– Да ты… да ты… Упертая Робертсон!
– Годфрей, – поправила я.
Призрак позеленел еще сильнее.
– Запоминай! – рявкнул он так, что воздух задрожал.
Перед моим лицом завихрились зеленые потоки, складываясь в символы, и я с жадностью стала разбирать формулу. К счастью, это мы с мэтром уже проходили.
– И когда будешь отсроченное заклятие на память ставить, не забудь вот этот узел развязать. – Предок спокойно указал на небольшой узелок в стройной схеме. – Это чтобы он с ума не сошел. Мужа в доверенные выбрала? – спросил он миролюбиво.
– Ага…
Я тщательно запоминала формулу, а потом решила все же не рисковать и перерисовала ее в заговоренный блокнот.
– Ладно, упертая, коль ты решила в это дело ввязаться, то расскажу я тебе кое-что… – совершенно спокойно и даже с легкой улыбкой начал мертвый архимаг. – Может, это и держит меня здесь?.. – добавил он задумчиво. – Ты же знаешь, что я наполовину вампир?
– Что? – ахнула я.
Мне этого никто никогда не говорил!
– А ты моя праправнучка, и это дает тебе некоторую власть над кровью… Так вот, я вычислил, как можно избавиться от проклятия кинжала, правда, не успел проверить на практике… Дело это смертельно опасное, но знаешь, девочка, ради своих детей иногда стоит рискнуть.
Мы разговаривали час, вернее, говорил призрак, а я уточняла, записывала, запоминала и холодела от ужаса. То, что предлагал Дункан Робертсон, было и простым, и одновременно ужасно сложным.
– …нельзя ни на мгновение сомневаться, внучка, но, если он дрогнет, ты умрешь. – Призрак замолчал и грустно усмехнулся. – Моя любимая мне не помогла…
– Ах ты старый хмырь!
Дверь слетела с петель, словно ее никогда там и не было. В дверном проеме в клубах пыли стояла разъяренная леди Эйрингауз, и с нее медленно сползала личина. За ее спиной маячили Годфрей и Себастьян, у обоих лица были вытянутыми от удивления. Леди же за долю секунды создала огненный аркан и, обхватив им призрака, не дала тому улизнуть в стену.
– Стоять, когда я с тобой ругаюсь! Я ради тебя двадцать лет околачиваюсь в этом доме, изображая злую тетушку, а ты ни разу не соизволил появиться передо мной! Сколько лет я пыталась тебя разыскать в этих стенах, а ты! Стоило мне уехать, чтобы отдать документы королю…
– Украденные у меня документы! – Архимаг легко сбросил с себя аркан и встал напротив леди Годфрей. – Джоанна, ты украла из моего сейфа секретный договор с эльфами!
– Подумаешь! – отмахнулась виконтесса Джоанна Годфрей. – Я бы его вернула через пару дней, тебе не стоило расстраиваться. Но, вместо того чтобы спокойно ждать меня, ты умудрился погибнуть! Ты! Лучший маг смерти, вампир и мой любовник позволил себя убить! Как ты мог так поступить со мной?
– А что мне оставалось? Ты меня предала и бросила!
– Так это была месть? – ахнула драконица. – Я любила тебя! И до сих пор…
– Пошли отсюда, не будем им мешать выяснять отношения, – шепнул Годфрей, беря меня за руку.
Я покорно пошла за мужем на лестницу, а когда оглянулась, дверь стояла на месте, надежно пряча от наших любопытных глаз прошлое двух незаурядных личностей.
– Неожиданно… – пробормотал рыжий за моей спиной. – Но нам лучше обо всем этом забыть.
– Особенно о том, как тетушка, почувствовав яркое присутствие призрака, неслась по лестнице, задрав юбки и матерясь как сапожник, – добавил Габриэль и трусливо оглянулся. – Хотя…
– Нет-нет, лучше не рисковать! – замахала я руками.
Мы переглянулись и тихонько рассмеялись.
Глава 33
Ночевать мы остались в Роби-холле. Леди Джоанна не появилась ни на ужине, ни на раннем завтраке, зато ночью дом пару раз изрядно потряхивало. Габриэль смеялся, что у тетушки за последние века накопилось немало претензий к бывшему любовнику, вот она их и высказывает со всей драконьей страстью. А я, нежась в объятиях мужа, тихонько радовалась за прапрадеда и самую загадочную женщину нашего королевства. Пусть и через много лет, но у них есть возможность встретиться и высказать в глаза обиды или попросить прощения… Я же больше никогда не увижу отца, не скажу ему спасибо за заботу, не посижу молча рядом.
– Габ… – Я погладила мужа по щеке, он тут же перехватил ладонь и поцеловал запястье. – Я знаю, как обойти печать молчания. Завтра мы с мэтром проведем ритуал, и я смогу тебе все рассказать.
Утром герцог ушел на службу, а я перебралась из уютной спальни в кабинет, меня ждали счета и письма.
Не люблю бухгалтерские книги! К одиннадцати часам в глазах начали мелькать мушки, а стройные ряды цифр
