Да, ты прав…- кивнул тот и сразу без обиняков сказал: - Хочу попросить тебя, ежели что-то случиться со мной, позаботься об Анне…- К чему такой пессимизм, дружище? - усмехнулся Николай, но его попытка свести всё к шутке не удалась.- Это не пессимизм, - покачал головой Сергей, вертя в руках вилку с узорчатой литой ручкой. - Ты ведь и сам понимаешь, чем я рискую…- Да, ещё бы! – Николай с раздражением посмотрел на него и залпом осушил рюмку водки. – Только неужели ты не видишь иного выхода, кроме, как заручиться моим обещанием?! – он пронзил Сергея взглядом, хотел вот так сразу получить честный и лаконичный ответ.Но беда в том, что ответа у Петрушевского не было, да просто быть не могло. Выйти из заговора он не мог, это означало поступиться всеми своими принципами, идеями, планами, всем, что составляло очень значимую часть его самого, без чего он себя не мыслил. Наконец, это означало поступиться своей честью русского офицера. Но и предать Анну, в случае провала оставить её одну во враждебном окружении света, с клеймом жены преступника было для него просто немыслимо.- Я не знаю, что мне делать… - честно признался Сергей после затянувшейся паузы.- Анна знает о твоих делах? – вновь спросил Николай, отрезая кусок ростбифа.- Да, но… без подробностей, - Сергей смял пальцами хлебный мякиш. – И она не знает, чем мне, всем нам это может грозить…- Мне кажется, - неуверенно начал Синяев, - лучше рассказать ей всё.- Ты думаешь, она поймёт? – Сергей с сомнением взглянул на друга.- Поймёт или нет – не в этом суть, главное, что это не станет для неё неожиданностью, - отвечал Николай.- Ежели с тобой что-то случится, морально она будет готова к этому.- Пожалуй, ты прав… - Петрушевский опять задумался и, нахмурившись, признался: - Знаешь, в положении она стала так…ранима, я боюсь, что моё сообщение отразиться на ребёнке…– И всё же, поговори с ней, – Николай вдруг улыбнулся и заметил ироничным тоном: - Мне кажется, Анна не так слаба, какой кажется… Уже то, что она выносит тебя, говорит о её силе, - пошутил он. - Ну а что касается меня, то тут ты мог бы и не просить, - лицо Николая стало серьёзным и озабоченным, - твою семью я не оставлю в любом случае. – И опять он перешёл на шутливо-ироничный тон, меняя тему: - Между прочим, о тебе Грушенька спрашивала, дескать, почему Сергей Владимирович давно не был, велела кланяться тебе.- Ой, она ли не знает о моей женитьбе? – усмехнулся сергей.Грушенька, красавица-цыганка была романтическим воспоминанием из прежней его холостяцкой жизни. В то время Петрушевский пережил лёгкое увлечение цыганкой. Квартира певуньи, обладавшей незаурядным голосом, слыла одним из самых весёлых мест столицы. Многие желали бы покорить сердце непреступной красавицы, гордой и своенравной, как необъезженная кобылица, но среди прочих молодых офицеров она почему-то выделяла Сергея. А он как должное принимал ласки красавицы и в её объятиях временно забывался в сладком полусне.- Ох, и горячий, ты сударь мой, - сидя у него на коленях и пристально глядя ему в глаза, признавалась Грушенька, а потом с затаённой болью замечала: - Да только попусту себя тратишь.- Как же попусту? – удивлялся Сергей с улыбкой, - Или ты не любишь меня? – спрашивал, усмехаясь.- Я-то люблю… Да только не по судьбе мы друг дружке, - лицо цыганки становилось серьёзным, глаза смотрели на него внимательно, словно читали в его душе что-то, понятное одной Грушеньке, – Сердце твоё скоро подаришь деве. Она и будет судьба твоя. А меня забудешь.Петрушевский смеялся над этими предсказаниями, не верил им. Но выходит, права была цыганка – не прошло и полугода после их романа, как встретил он Анну, свою судьбу, о страстной Груше и думать забыл, точно не было её никогда в его жизни.- Не веришь? – качала она головой в ответ на его смех. – Ой, напрасно, сударь мой! Вот дай руку, - Грушенька брала его ладонь и с прищуром всматривалась в переплетение линий, - вижу, встретимся мы с девой твоей. Да не бойся, - усмешка кривила полные крупные губы, - не обижу её. Потому как в ней твоё спасение.- От кого же, Грушенька? - улыбаясь, допрашивал он, развязывая тесёмки на её рубашке, обнажая крупную грудь с напрягшимися сосками, – От кого же спасать она меня будет?- От тебя самого, - смеясь отвечала красавица и жарким поцелуем прекращала их странный разговор.Вдруг стон жены прервал ход его воспоминаний. Анна резко проснулась.- Серёжа, - позвала взволнованным голосом.- Да, сердечко моё, - отозвался он, приподнимаясь на локте и целуя щеку жены, - что случилось?- Мне… больно и… - она повернула к нему мертвенно бледно лицо с расширившимися от ужаса глазами и призналась: - кажется, я теряю наше дитя…Резко откинув одеяло, Сергей понял, что она права – лужа крови не оставляла никаких сомнений.Послав за доктором, он вновь пережил тревожные минуты в коридоре, когда его, как и в тот первый раз, выставили за дверь их супружеской спальни. Но теперь надежды не было. Чудовищная, гнетущая пустота заполнила душу, едва он увидел кровь. Но он почти смирился с потерей нерождённого ребёнка, вернее – осознал и принял случившееся как нечто неизбежное. Так он принимал на войне гибель товарищей. Непоправимое, неизбежное, независящее от него!.. Так бывает! Это и доктор сказал – первые месяцы беременности самые сложные, и один Бог ведает, будет ли младенец жить, захочет ли увидеть этот мир. И сейчас все тревоги Сергея были только о здоровье Анны. Только бы с ней всё было хорошо!Одна мысль, что его маленькой жены вдруг не станет, кидала его в холодный пот и заставляла замирать сердце. Он вдруг вспомнил, как вернувшись в Петербург женатым человеком, привезя с собой Анну, однажды с нежностью заметил, как преобразилась его холостяцкая квартира, заполнившись изящными женскими вещицами. И уже в своём кабинете он с каким-то доселе неизведанным тёплым чувством мог любоваться забытой на диване её шалью. А сейчас его взгляд упал на столик для рукоделия, стоявший в углу гостиной, слева от окна, это место было видно в дверной проём из коридора.Сергей быстро вошёл в комнату и шагнул к столику. Приоткрытая шкатулка с ниткой жемчуга, серебряное зеркало, кружево и три шёлковых розы нежно-кремового цвета, которые она сама делала для нового платья. Нет! Это решительно невозможно, потерять
