– Можно. А о тех людях можешь больше не вспоминать. Мы поймали их в ловушку. Солдаты арестовали их еще вчера днем. Мне жаль, что мы не приехали за тобой раньше, но нам помешал Хэнк. Вчера вечером он поджидал нас на дороге сюда, и Слейт его застрелил.
– А теперь он его хоронит?
– Да. После этого мы отправимся в обратный путь.
– Я рада, что Хэнк мертв. А что с другими?
– Убиты, или попали под арест. Я точно не знаю.
Сейди наконец-то расслабилась. Ее глаза были полны слез, но она не плакала.
– Можно мне еще немного водички, Рейвен?
Рейвен с нежностью смотрела на подругу. Сейди была сильнее, чем казалось, иначе она не перенесла бы тяжкие испытания, выпавшие на ее долю. Правда, она страшно похудела, под глазами темнели круги, волосы были грязными и спутанными, руки и ноги в ссадинах и синяках, но она выжила, и это главное.
– Они что-нибудь с тобой сделали, Сейди?
– Ты хочешь спросить, не изнасиловали ли они меня? Нет. Они хотели сломить меня, но я просто старалась ни на что не обращать внимания и думала о Теде, о тебе, о нашем поезде, даже просто о городе. Иногда мне казалось, что я чувствую восхитительный запах тех блюд, которые мы подавали в ресторане, или прикосновение чистых мягких простыней. Но бандиты меня не тронули, хотя все время и грозились это сделать.
– Я очень тобой горжусь. Жаль, что мы приехали так поздно, но…
– Не переживай. Вы здесь. Ты не представляешь себе, что это значит – верить в то, что у тебя есть друзья, которые обязательно придут тебе на помощь, чего бы им это ни стоило. – Она все же не смогла удержаться от слез. – Я теперь не одна, не то, что раньше. У меня есть Тед. Есть ты. Я знала, что если сумею продержаться, мои друзья обязательно меня выручат.
Тут уже и Рейвен расплакалась, но это были слезы радости. Она обняла Сейди и прижала ее к себе.
– Мы ведь всегда будем подругами, правда? – Сейди посмотрела Рейвен в глаза.
– Да. Мы с тобой как сестры.
Сейди улыбнулась и отпила еще глоток воды.
– Мне кажется, я никогда больше не напьюсь.
– Пусть фляжка будет у тебя, но…
– Знаю. Буду пить понемножку.
Слейт заглянул к ним:
– Готовы?
Сейди и Рейвен взглянули друг на друга, как люди, только что пережившие особенный и важный момент, который свяжет их на всю оставшуюся жизнь.
– Готовы, – ответила Рейвен, помогая подруге подняться.
Сейди была еще очень слаба – ноги едва держали ее, поэтому Слейт отнес ее на руках к лошади Хэнка. Рейвен обмотала ей голову своим фартуком, чтобы защитить от солнца, а Слейт нахлобучил на Рейвен свою шляпу, хотя она и была слишком велика для нее.
– Дай мне знать, когда устанешь, – обратился Слейт к Сейди, – и мы сделаем остановку, но постарайся продержаться как можно дольше. Я хочу, чтобы до ночи мы успели отъехать подальше от лагеря.
– Я все поняла. Можешь мне поверить, мне хочется быть подальше отсюда еще больше, чем тебе.
Они поехали по тропе гуськом: первым – Слейт, Сейди – посередине, Рейвен – последней. Рейвен оставила себе кольт Слейта. Она хотела быть готовой на случай, если вдруг появится какой-нибудь бандит. При ней все еще был ее собственный пистолет, но она решила, что никто не должен об этом узнать, разве что при крайней необходимости.
Вскоре они пересекли лощину и стали приближаться к утесу. Солнце уже начало клониться к закату. Рейвен взглянула на подругу: Сейди улыбалась, явно наслаждаясь вновь обретенной свободой. Слейт всю дорогу зорко следил, нет ли за ними погони, но никто так и не появился. Когда они выехали на широкую дорогу, ведущую к Рио-Гранде, уже не было необходимости ехать друг за другом, и они поскакали рядом.
Теперь, когда они нашли Сейди, мысли Рейвен снова и снова возвращались к ограблению. Возможно, с грабителями и был Команчи Джек, и тогда она могла бы его арестовать, хотя он вряд ли так легко сдался бы. Но его не было. Видимо, он приказал кому-то другому украсть золото. А может, он вообще не имеет ничего общего с этим ограблением? Надо спросить у Сейди. Вдруг у нее есть какие-нибудь ценные сведения?
– Скажи, Сейди, тебя охраняли все это время?
– Да, за исключением последних дней.
– И тебя все время охранял один и тот же человек?
Сейди помрачнела. Ей явно не хотелось ни думать, ни говорить на эту тему.
– Да. Только однажды ночью он улизнул из лагеря. Я бы об этом не узнала, но в ту ночь я не могла уснуть, потому что веревки врезались мне в руки и ноги.
– Что значит, ты бы не узнала?
– Он всегда вел себя очень тихо. Я в жизни не встречала человека, который двигался бы так бесшумно.
– Ты не заметила, может, он наполовину индеец?
– Не думаю. Он не был похож на индейца, но у него вместо левой руки крюк.
– Что?! – воскликнул Слейт, прерывая их разговор.
Рейвен увидела, как у него заблестели глаза. Он еле сдерживался, чтобы не выдать своего возбуждения. Похоже, он думает о том же, о чем и она. Что, если и он выслеживает Команчи Джека? Это может означать, что он, как и она, работает под прикрытием. А вдруг наоборот, он как раз работает на Джека? Неужели поэтому он был в лагере бандитов? А сейчас озабочен тем, что Сейди видела однорукого?
– Да, у этого человека был крюк. И вид у него был страшный. Я была рада, что наутро он, вероятно, вообще уехал из лагеря.
– Интересно, кто он такой? – спросила Рейвен, стараясь не выдать своего любопытства.
– Может, это был просто одинокий разбойник, которому захотелось поесть и отдохнуть? – предположил Слейт.
Рейвен взглянула на него с подозрением. Ей не хотелось думать, что Слейт работает на Команчи Джека, но, похоже, все указывает именно на это. Все же она никак не могла с этим смириться, а может, просто не хотела, чтобы так было на самом деле, так же как она не хотела думать о Теде как о главаре преступников.
– Возможно, – согласилась Сейди, но добавила: – Мне все равно, кто он такой. Я просто хочу обо всем забыть и снова стать девушкой Харви. Но думаю, что сейчас предпочла бы работать в одном из ресторанов на вокзале, а не в поезде.
– Это пройдет, Сейди. Забудется. Ты же всегда обожала железную дорогу.
– Еще как. И, наверное, ты права.
Снова все замолчали. Рейвен узнала то, что ей было нужно. Ей не нравилось, что Слейт заинтересовался теми же сведениями, что и она, но об этом она старалась не думать. Впереди у них еще долгий и трудный путь, а опасность подстерегает на каждом шагу. Ей следует больше думать о том, как бы поскорее оказаться в безопасности, а не о Команчи Джеке.
Солнце уже начало садиться, и вечер становился прохладным. Вдали в последних лучах заходящего солнца, наконец, заискрились воды Рио-Гранде. Они приободрились: поезд «Монтесума» уже был совсем близко. Они смогут помыться и проспать всю ночь на мягких чистых постелях.
