– Ваши родители, Рейвен, выбрали вам самое подходящее имя, потому что цвет ваших глаз напоминает вороново крыло.
– Спасибо. Вы пишете стихи?
– Увы, я лишен дара творчества, но ценю искусство во всех его проявлениях.
– Представьте, я тоже.
– Я так и думал. Вы и сами великолепное произведение искусства.
Джереми снова закружил ее в танце, и она увидела Теда и Сейди, которые тоже вальсировали, не отрывая друг от друга сияющих глаз. Рейвен радовалась их счастью, но ей все же было немного тревожно: вдруг Тед окажется причастным к ограблениям? Но Боже ее упаси даже намекнуть на это Сейди! Ее подруга и так уже прошла через тяжкие испытания. К тому же если она выскажет Сейди свои подозрения относительно Теда, она тем самым раскроет свое инкогнито, а для этого еще не пришло время.
– Я рад, что вы поедете с нами на «Монтесуме, – продолжал Джереми. – Это даст нам возможность лучше узнать друг друга.
– В поезде я буду работать.
– Поездка обещает быть легкой, потому что пассажиров будет мало. Так что у нас будет достаточно времени, если им этого захотите.
– Я едва вас знаю.
– Именно это я и имею в виду. Я хотел бы узнать вас как можно лучше, сеньорита Рейвен Уэст.
Рейвен покраснела. Она чувствовала себя почти виноватой за то, что думает, будто он преступник. Он явно не похож на свою семью с ранчо – такой утонченный и интеллигентный человек. Ему, конечно же, бесконечно одиноко в своем личном вагоне и в этом огромном особняке. А какие он отпускает комплименты!
– Вы так трогательно наивны, – сказал он, крепче прижимая ее к себе. – Сейчас не так-то часто увидишь, как женщина краснеет.
Словно в награду ему она снова зарделась.
– Вы меня, право, смущаете.
– Наивность не должна смущать. Насколько мне известно, девушки Харви живут в пансионах под строгим надзором.
– Да, это правда.
– И это хорошо, потому, что Запад очень опасное и жестокое место для невинных молодых девушек.
– Я знаю.
Кстати, сейчас она не была так наивна, как раньше, но ей все же было трудно объяснить даже самой себе, почему она отдалась Слейту. Это было чистым безумием, и все же это каким-то образом случилось. Можно себе представить, как Джереми был бы шокирован, узнай он об этом. Впрочем, ее жизнь его совершенно не касается.
– А на «Монтесуме» вас защищал Тед, не так ли?
– Да.
– Это хорошо. У него репутация истинного джентльмена.
– Вот как!
Рейвен показалось странным, что Джереми так волнует нравственность девушек Харви.
– Молодая испанка никогда не стала бы работать вне дома, чтобы ей не пришлось сталкиваться с грубостью, как, возможно, приходится вам в вашей работе.
– Я ничего не знаю об испанских девушках.
Разговор начал ее немного раздражать. Ей показалось, что он пытается унизить ее.
– Разумеется, но Харви очень правильно все рассчитал. Он набирает только приличных молодых леди и создает для них все условия для того, чтобы они таковыми и оставались.
– В этом вы правы.
Рейвен почувствовала себя загнанной в угол. Вот бы он удивился, если бы узнал правду! Ей даже захотелось все ему рассказать, только для того, чтобы увидеть, какое у него будет выражение лица. Значит, он считает, что все девушки Харви наивные, приличные и благопристойные. А она никогда не была благопристойной леди в понимании Джереми и не собирается становиться ею сейчас. Уже слишком поздно, да и дел у нее невпроворот. Не может же она вдруг сесть за стол и начать разливать чай!
Они сделали еще один круг по залу.
– Мне не терпится оказаться в поезде, чтобы иметь возможность проводить с вами больше времени, – сказал Джереми. – Но сейчас я хочу показать вам свои картины.
Рейвен оцепенела. Может, дело совсем не в том, приличная она девушка или нет? Может, его интересует совсем другое?
– Я уверена, что Тед и Сейди тоже захотят ими полюбоваться.
– Конечно, мы их тоже пригласим. Вас везде должен кто-нибудь сопровождать, где бы вы ни находились.
Рейвен с этим согласилась, но про себя подумала, что, если бы ее всегда и везде кто-нибудь сопровождал, она бы никогда не выбралась из Чикаго. А значит, ей и в голову не пришло бы, что этот весьма приличный господин может быть преступником. И уж конечно, она не смогла бы вообразить его на месте Слейта.
Тут ее мысли о Слейте словно материализовались, и она его увидела. Как ему удалось войти? Да ведь он опытный вор, напомнила она себе. Он стоял, небрежно прислонившись к стене, с бокалом вина в руке. Одет он был так же элегантно, как тогда в отеле «Монтесума», но вид у него был куда более опасный, тем более что он буквально сверлил взглядом спину Джереми.
Неужели он ревнует? Рейвен пришла в восторг от этой мысли и намеренно тепло улыбнулась Джереми, который тотчас расплылся в ответной улыбке.
Этого Слейт не смог выдержать. Лавируя между парами танцующих, он подошел к Джереми, похлопал его по плечу и выхватил из его объятий Рейвен. Джереми с минуту стоял ошеломленный, а потом, набычившись, направился к Рейвен, но шанса отбить ее у Слейта у него уже не было, потому, что мамаши Эль-Пасо только и ждали момента, чтобы подсунуть ему своих дочек. Пришлось Джереми вернуться к своим обязанностям хозяина, а Слейт увлек Рейвен в самую гущу танцующих.
– Что ты делала в объятиях этого мужчины? – Слейт грозно посмотрел на Рейвен и крепко прижал ее к себе.
– Во-первых, ты держишь меня слишком близко, а во-вторых, я с ним танцевала.
Попытки Рейвен вырваться оказались безуспешными.
– И как долго ты с ним танцевала?
– Не знаю. Он хозяин дома.
– Он пытается затащить тебя к себе в постель.
– Перестань, Слейт!
– Да это сразу видно. Я наблюдал за тем, как он на тебя смотрит, как обнимает. Он тебя хочет! Хочет мою женщину! Лучше ему держаться от тебя подальше, потому что я этого не потерплю. Ты меня слышишь?
– Он специальный представитель Южно-Тихоокеанской железной дороги, Слейт. Он поедет с нами в нашем поезде.
– Ну и что?
– Я девушка Харви и буду обслуживать его, как и остальных пассажиров. Так что волей-неволей нам придется общаться.
– Мне это не нравится.
– А какое это имеет значение? Ты теперь идешь своей дорогой, а я – своей. Мы с самого начала знали, что так и будет.
– Хватит болтать. Лучше почувствуй, как я близко.
Это было именно то, что она категорически не намеревалась делать. С той минуты, как он ее обнял, ее пронзило жгучее желание, удовлетворить которое мог только он.
– Я ничего не хочу чувствовать, Слейт.
– Куда отправится поезд?
– В Сан-Антонио.
– А чья это идея? – немного поразмыслив, спросил Слейт.
– У Джереми Льюиса Сентрано есть груз, который он хочет туда отправить.
